- Почему? - допытывался я, стараясь понять. - Что ей мешает?
- Закон. Она не имеет права. Ей нельзя. Меняем тему, голубчик...
ГЛАВА 13
- И все-таки ты не прав, Корин, - в тысячный раз повторила Муся.
Ее терпение было поистине безгранично. Еще летом Муся принесла мне присланную из Германии по электронной почте и распечатанную с компьютера фотографию Вероники - женщины, в которую я был влюблен и с которой встречался сначала во Франкфурте, потом в Лейпциге. На снимке была прелестная шатенка с яркими глазами, чувственными губами и широкими бедрами.
Именно тот женский тип, на который я всегда западал безоговорочно. Неудивительно, что я не прошел мимо нее. Мысли о Веронике не покидали меня все месяцы, пока я находился в санатории, да и потом, когда вернулся домой, я думал о ней каждый день. И с нетерпением ждал начала октября - нашей с Мусей поездки на Франкфуртскую книжную ярмарку, где мне предстояло выступать в рамках официальной программы, а также поучаствовать по просьбе моего издательства в Германии в ряде мероприятий.
Были запланированы и две встречи с читателями, одна - с немецкими, вторая - с русскоязычными, которых в Германии довольно много. Кроме того, пользуясь случаем, мы с Мусей собирались пообщаться с моими издателями из Португалии, Греции и Албании: они, издав по четыре моих романа каждый и убедившись, что продажи идут даже лучше, чем они ожидали, хотели заключить новые контракты.
Расписание оказалось составлено весьма плотно, но я постоянно пытался вклинить в него свободное время для встреч с Вероникой.
И каждый раз наталкивался на осторожное сопротивление моего литагента:
- Андрей, ты ведь ее не помнишь. Ты не знаешь, что у тебя была такая знакомая. Как же ты можешь с ней встречаться? Откуда ты ее знаешь?
- Ты мне рассказала, - я казался сам себе верхом логичности.
- Но если я знаю про нее, значит, я знаю и про все остальное, в том числе и про то, кто дал тебе координаты Вероники, зачем тебе нужно было с ней встречаться, и к кому ты ездил, получив от нее адреса.
Ты подставляешься. Неужели ты этого не понимаешь?
- Глупости, - отмахивался я. - Это слишком сложно.
- Корин, ты потратил столько усилий на то, чтобы всех убедить в своей полной амнезии и, соответственно, в своей полной безвредности, а теперь собираешься одним махом все угробить! Где твоя рассудительность? Где твоя осторожность? Ты хотя бы обо мне подумай, ведь ты и меня ставишь под удар.
