Твои рассказы про амнезию никого не обманули, они не успокоились, они убирают свидетелей и тех, кто может снова все тебе рассказать. Они знали, что ты собираешься во Франкфурт, ты во всех интервью об этом говорил, и понимали, что ты можешь все узнать. Пусть ты не помнишь Веронику, но она-то тебя прекрасно помнит и может разыскать, зная, что ты приехал на ярмарку. А если вы вступите в контакт, то она тебе расскажет и про Тройсдорф, и про Бордо. Поэтому Яновского убрали. И я не удивлюсь, если человека из Бордо тоже нет в живых.
Они подстраховались заранее и теперь глаз с тебя не сводят. Твои встречи с Вероникой наверняка не ускользнули от них. Они все знают, Корин! Они понимают, что если ты общаешься с Вероникой, то узнаешь, куда и к кому ты ездил в прошлом году. Они от тебя не отстанут. А все твоя идиотская самоуверенность! Я же просила тебя, умоляла...
Она залпом выпила стакан воды и снова закурила. Я чувствовал себя ужасно виноватым. Я глупо рискую, а ведь случись со мной что-нибудь нехорошее, и Муся лишится основного источника дохода от своего ""автора номер один"".
Ей самой немного надо, но вот лечение дочери требует денег. Пока я жив и способен писать, девочка будет получать квалифицированную медицинскую помощь. Пусть и не поправится, но хотя бы будет жить. Пока я жив, жива и она. Муся это прекрасно понимает. А я, как козел последний, размахиваю шашкой и с тупой бравадой кричу о собственной неуязвимости. Муся хочет максимально обезопасить меня, я же, наоборот, рвусь неизвестно куда, будучи полностью уверенным, что меня никто ни в чем не подозревает.
Ну куда я суюсь, спрашивается?
Я пристыжено молчал. Мне очень не хотелось огорчать Мусю. Но план подрыва стены, вокруг которой я бродил вот уже пять месяцев в надежде найти лазейку и проникнуть на другую сторону, я менять не собирался.
- Ну хочешь, я больше не буду встречаться с Вероникой? - попытался подлизаться я.
- Хочу, - немедленно и твердо ответила Самка Гепарда. - Ты не будешь больше с ней встречаться. И дай мне слово, что завтра ты никуда не поедешь.
- Нет, Мусенька, - я покачал головой, - пойми меня, пожалуйста. Мне нужно ехать, обязательно нужно. Я не успокоюсь, пока не перепробую все возможные способы вернуть память. Эта поездка никому ничем не угрожает.
- Господи, Корин, ну что ж ты такой тупой! - воскликнула Муся, и в глазах ее заблестели слезы. - Ладно, ты встречался с Вероникой, ты спал с ней, но, может быть, у нее не сохранились те адреса, которые ты брал у нее в прошлом году.
