- Что - тогда? - нетерпеливо спросил я.
- Вот и я хочу спросить: что тогда? Ну, узнаешь ты, кто заинтересован, а кто боится. И что дальше? Что ты будешь с этим делать?
- Пока не знаю, - признался я. - Еще не придумал. Но хотя бы ясность какая-то возникнет. И потом, если я буду знать, кто друг, а кто враг, я буду знать, к кому можно обратиться за защитой и помощью, а к кому - нет.
- Разумно, - согласилась она. - Знание - сила. Теперь давай определимся с твоим Злотником. Если он захочет посмотреть материалы, как мы это будем организовывать? Принтера у меня нет, а распечатывать где-то на стороне я бы на твоем месте не стала.
- И я не стал бы. Тогда пусть читает с экрана.
- Где? На это нужно несколько часов, а у меня каждый день посетители. Если только вечером, после семи.
- Значит, вечером.
- А если Злотник вечером не может? Если он может только днем?
- Лялечка, ты не знаешь, что такое настоящий журналист. А Злотник - именно настоящий журналист. За материалом, который ему интересен, он поедет на край света в любое время суток.
Но, конечно, только если ему это интересно.
- Что ж, будем надеяться, что он заинтересуется. И еще, Андрюша. Не хочу давать тебе советы, но мне кажется, что было бы разумным подумать об охране.
Я, признаться, и сам об этом подумывал, но стеснялся говорить Елене. Решит еще, что у меня мания преследования и что я трус и слабак. Да и где ее взять, охрану эту? Я же не бизнесмен. Еще два дня назад я бы поручил это Мусе, но теперь понимаю, что нельзя ее втягивать в мои отношения с милицейскими материалами.
Можно, конечно, у Борьки Викулова спросить, он точно скажет, куда обратиться, чтобы все было как надо. Но Борьке я звонить не буду ни за что. Лучше умереть. Впрочем...
- Как ты думаешь, а что, если я позвоню Грише? Он мне свой телефон оставлял. Уж он-то наверняка знает, где взять толкового охранника.
- Разумно, - кивнула Елена, аккуратно снимая белыми ровными зубами с маленькой палочки крохотный кусочек шашлычка из куриных желудочков.
Надеюсь, он тебя не забыл. Звони прямо сейчас, чего тянуть.
Я достал записную книжку, полистал ее и нашел Гришин телефон на букву Т - Телок. Оказывается, он мне и фамилию свою называл, а я ее тут же из памяти выкинул. В строчке ""Телок-Гриша"" значились два номера - домашний и мобильный. Среди дня его, скорее всего, надо разыскивать по мобильнику. Я набрал номер, но скрипучий женский голос холодно сообщил, что этого номера больше не существует.
