Она этого просто не допустила бы! Она - мать, и для нее на первом месте вы и ваши интересы, ваше здоровье.
И в этот момент я рассвирепел. Что на меня нашло - не знаю, ведь выходил к завтраку я вполне благодушным. И вроде бы Чертополох ничего плохого мне не сделал, ничего обидного не сказал. Не могу объяснить, из-за чего я взорвался, но факт остается фактом."
"- Павел Петрович, - негромко начал я, - вот уже сколько дней вы постоянно учите меня быть экономным в своих словах, не говорить очевидных, банальных и хорошо известных всем вещей.
Позволю себе заметить, что сами вы нарушаете свои же собственные принципы и позволяете себе рассказывать мне о моей жене и моей матери вещи, которые, как вы сами должны понимать, мне прекрасно известны. Если бы я нуждался в ваших оценках поведения моих близких, я поставил бы вас в известность и с удовольствием выслушал бы ваши суждения. И последнее: я люблю свою жену, я люблю свою мать, и мне крайне неприятны любые критические замечания в их адрес.
Мою матушку вы пока еще не критиковали, но я хотел бы, чтобы вы имели это в виду на будущее. Я ясно выразил свою мысль?
Закончил свою тираду я так же тихо, как и начал. Более того, я, кажется, даже улыбался, пока произносил ее. Поэтому меня очень удивило, что Елена взглянула на меня полными слез глазами и внезапно сорвалась с места и выбежала из столовой, словно я на нее накричал. И не кричал я вовсе. И вообще, мои слова были адресованы не ей.
Павел Петрович, видимо, не ожидал от меня такой прыти, привык, наверное, что все пригибаются под его натиском и боятся лишнее слово произнести. Во всяком случае, в открытую конфронтацию он решил не вставать.
- Ну вот, снова Леночка расстроилась, - огорченно пробормотал он. - Ей, бедненькой, и так тяжело, а тут еще мы с вами ее до слез доводим. Нехорошо получилось.
Мне понравилось это ""мы с вами"". Неизвестно еще, кто именно или что конкретно заставляет нежную Мимозу впадать в рыдания.
С одной стороны, вроде бы она болезненно отреагировала на мои последние слова, адресованные Колючкину, так что винить следует меня. Но с другой стороны, стоило мне пропустить ужин (а Лина приезжала ко мне четыре раза), как к завтраку Елена выходила вся сжавшаяся, какая-та забитая и несчастная. Из чего вполне закономерно можно сделать вывод, что за минувший вечер Чертополох ее по-настоящему доставал своими нравоучениями.
