Лекаря быстро сюда!.. Рекс весь изранен!
Я не ранен, хотел сказать Фарамунд. Я только...
В голове раздался звон, истончился до комариного. Внезапно наступила тьма.
Очнулся, над ним нависло широкое мясистое лицо. Из-под набрякших век смотрели острые глаза. Когда человек увидел, что Фарамунд поднял веки, он сказал с радостным облегчением:
— Боги... Мы уже не думали, что ты очнешься!
Что случилось, хотел спросить Фарамунд, но из горла вырвался только легкий хрип. Громыхало, Фарамунд узнал его с трудом, сказал торопливо:
— Молчи-молчи.
Ты еще слаб. Да и голос сорвал. Я еще не слышал, чтобы кто-то так в бою орал!
Фарамунд прошептал:
— Что... случилось?
— Ты дрался как зверь, — ответил Громыхало с благоговением. — Воины и сейчас гадают, кто же в тебя вселился. Одни говорят — Тор, другие — Сигурд, третьи — Беовульф. А один договорился, что в тебя снизошел сам святой Георгий... Ну, это кто-то из христиан. Объяснить не дали: сразу в морду и вытолкали к другому костру.
— Сколько я...
спал?
— Двое суток, — ответил Громыхало с восхищенным почтением. — Об этом тоже будут говорить!.. Ты был так изранен, что мы боялись, как бы ты не помер прямо там... среди трупов.
Фарамунд сделал попытку приподняться, поморщился от боли. Каждая косточка и каждая жилка молила о покое. Он сцепил зубы, сел, опираясь руками о ложе. Он был голым по пояс. На груди, плечах и даже на животе вздувались безобразные сизые шрамы. Кое-где раны были покрыты темными струпьями из засохшей крови.
— Зажило? — спросил он вопросительно.
— Как на собаке, — ответил Громыхало. Он пристально посмотрел на Фарамунда. — Ты непростой человек, рекс...
— Что не так? — насторожился Фарамунд.
— Очень быстро зажило, — сказал Громыхало. — Так не бывает.
Фарамунд посмотрел на багровые шрамы. За пару недель, понятно бы, но за два дня... гм...
— Я слышал, — сказал он, — что на победителях раны заживают в сто раз быстрее, чем на побежденных. А разве мы не победили?
Город почернел, даже часть городской стены стала черной от копоти, а дома из-за провалов крыш стали похожи на беззубые рты старух.
Фарамунд на коня влез с помощью Громыхало, но там, с высоты седла оглядел мир, ощутил, как быстро уходит слабость, а тело оживает, забывает о ранах.
— Зачем жгли? — спросил он, морщась. — Это теперь наша крепость... Хотя, не знаю. Наверное, все-таки правильно, что все сожгли и всех убили.
Громыхало, ободренный, сказал живо:
— Народу было больно много.
