Опасно такое оставлять за спиной! Большой отряд оставлять жалко, а малый — перебьют простыми палками.
— А где сейчас местные?
— Ну... кого сразу, кого потом, кто сгорел, а других продали. Тут всегда крутятся эти... которые рабов переправляют на Восток!..
— Так что же, Люнеус пуст?
Громыхало широко улыбнулся:
— Нет... Из подвалов столько навылазило, что как будто никто и не пропадал! Но этот народ, который подвальный... пуглив, не пикнет. Это уже покорные. Храбрые дрались... как умели.
Фарамунд нахмурился, что-то напомнило слова того крикуна, который кричал о самой великой ценности — жизни человека.
Значит, смелых да честных он побил, а теперь будет править трусами?
— Ладно, — сказал он и повернул коня прочь от закопченного города, — даже от самых больших трусов, бывает, рождаются смелые дети.
* ЧАСТЬ 2 *
Глава 13
С двумя десятками всадников он прибыл в крепость Свена. Захваченная с прочим скарбом легкая повозка весело стучала колесами следом. Подозрительный Свен на этот раз не решился впустить такое войско, Фарамунд проехал через врата с одним Громыхало.
К удивлению всех грозный вожак разбойников сразу направился на задний двор. Старая колдунья сидела у порога. Ее жидкие седые кудри выглядели как выгоревшая на солнце тряпка, а сама напоминала нахохлившуюся цаплю.
Фарамунд остановился в двух шагах. Странная печаль коснулась сердца.
— Здравствуй, — сказал он тихо. — Ты помнишь меня?.. Ты сказала, что я тоже могу, как и птицы, в дальние края... Но ты знаешь, что это, а я — нет.
.. Я хочу, чтобы ты жила в моем бурге. Вопросы лезут из меня, как мыши из нор в половодье. Иначе мне придется каждый день бегать к этой крепости и подолгу ждать, пока откроют врата!
Она долго молчала. Ему вдруг почудилось, что она уже решила для себя, но сейчас задумалась о другом.
— Ты постоянно в походах, — сказала она медленно. — Или походы в тебе самом?.. Но я чувствовала, что ты меня позовешь...
— И какой приготовила ответ?
— Мне будет нужна повозка с толстыми стенками и без щелей.
Старые кости ломит от любого сквозняка. И еще мне надо много теплых одеял...
Он чувствовал, как еще один камень свалится с его спины.
— Все будет, — пообещал он твердо. — Ты не представляешь, как ты нужна.
И хотя, по словам Свена, колдунья зря ела хлеб, но он заупрямился, не хотел отпускать. Правда, жадность пересилила: Фарамунд уплатил за старуху римским золотом, и повозку пропустили через ворота.
— Ты все предусмотрел, — проворчала она.
