Он считался богом, а все остальные жители огромной страны — его рабами. И сами рабы, и воины, и полководцы, и бродячие торговцы... Вся страна. А свою власть, понятно, передавал по наследству своим сыновьям, те — внукам, правнукам...
Он недоверчиво качал головой:
— И что же остальные? Соглашались?
— Считалось, — сказала она, — что только так и правильно. Мир устроен так... Честно говоря, я все еще считаю, что только так единственно верно. Но я — человек того мира. Я жила в нем, я пропитана его духом.
Но сейчас на моих глазах возникает новый мир... Рабов нет, даже в самом низу! Простолюдины, что пашут землю и не хотят брать в руки оружие, отдаются под власть человека, который лучше всех умеет драться и убивать... но они не рабы, а он не их хозяин! С ним заключают эти... коммендации, где перечень условий... условий и обязательств с обеих сторон! Если кто нарушит, то стороны свободны от обязательств. И так везде! Мелкие вожаки племен принимают защиту более крупных, но крупный берет на себя обязательства перед этими мелкими, и уж точно не превращает их в рабов.
.. Такого еще не было ни в Египте, ни в Риме, ни в Персии... Персия? Это тоже была великая держава, где свободен был только один царь, а остальные — рабы...
— Странный мир!
— Это тебе странный. А для рожденных там — единственно правильный. Для раба и вольного, для жреца и фараона... Там просто не видели, как можно жить иначе.
Издали донесся окрик. В ответ по ту сторону повозки весело заорали.
Колдунья кивнула:
— Иди, тебе нельзя много думать об устройстве мира.
— Почему?
— Мудрецы редко берутся за меч, — сказала она печально. — Потому мир совсем не такой...
— Как если бы творили его мудрецы?
— Да.
— Хуже или лучше?
— Не знаю. Но — другой.
На воротных башнях явно удивились, видя, как рекс выпрыгнул из повозки, хотя коня вели с пустым седлом рядом.
А когда узнают, с кем я ехал и вел беседы, подумал он с неловкостью, то и вовсе пойдут шуточки.
.. Сердце стиснуло болью, ибо точно так же однажды ехал в одной повозке с божественной Лютецией, Она ухаживала за ним! Своими нежными пальчиками перевязывала ему раны, поила его, придерживая одной рукой голову... он и сейчас иногда чувствует прикосновение ее ладони...
А в полутьме ее глаза сияли над ним как две путеводные звезды.
Не медля, он дал двое суток на сборы, после чего выступил всем войском, что разрасталось на глазах.
