— донесся затихающий ответ. — Вот только...
Ступеньки прогрохотали сухой дробью, дальше Стефаний не расслышал.
Тревор сообщил, что люди Лютеции приведут бург в порядок за неделю, после чего он отправит одного из них за их госпожой...
— Нет, — сказал Фарамунд быстро. — Я все время страшусь за нее! Я даже солнцу не позволял бы обжигать ее лучами, я бы оберегал от любого ветерка... Я пошлю за нею сотню всадников и три повозки!
— Зачем?
— Людей — для охраны, повозки... одну для нее, другие — для служанок.
Тревор расхохотался:
— Да чтоб Клотильда поехала в другой повозке? Да еще в двух сразу?.. Кстати, она еще вчера приехала. Готовит покои для своей госпожи.
Фарамунд вымученно улыбнулся. Только сейчас вспомнил, что вчера ему попалась во дворе эта энергичная и смешливая девушка с крепкими рабочими руками. Она снимала с повозки сундук, который не всякий мужчина поднял бы, но ее широкое лицо в мелких веснушках даже не покраснело.
Последнее время появилась и постоянно терзала дикая мысль, что вдруг все оборвется, что вот-вот что-то помешает, оборвет, а сутки тянулись там мучительно медленно, что он едва не выл по ночам от тоски и страшного одиночества.
— Поскорее бы, — вырвалось у него. — Ох, поскорее бы!
Тревор покачал головой.
— До чего ты себя довел... Надо ли мужчине изводить себя так?
— Я не могу иначе, — прошептал Фарамунд. — Я не доверю такое... такое дело слугам! Я сам пойду в облике слуги.
Я буду, как раб, держать ее стремя... Ах да, она не любит в седле, буду открывать перед ней дверцу, буду стелить перед ней ковер. Но я хочу быть рядом... Как горько, что не могу стать невидимкой, стать призраком, чтобы незримо быть рядом, оберегать, защищать... Я убивал бы всех, кто посмотрит на нее косо! Я бы неслышным призраком носился по всему бургу, слушал, что о ней говорят, и убивал бы всех, что о ней молвит худое слово...
Тревор засмеялся:
— Ты бы впервые остался без дела! Лютеция.
.. возможно, единственное существо на свете, о котором никто не скажет худого слова. Даже когда она не права. Вот, к примеру, не дала тебя раненого дорезать, что было бы только правильно: все так делали. Что, разве я ее обругал? Нет. Хоть был прав я, а не она! Но, ты ж видишь, ее неправота всегда оказывается потом большой правотой.
Глава 15
Влажный и теплый воздух к ночи стал еще теплее.
