Когда это самое, то и нормальный человек звереет... а уж наш рекс... гм... так и вовсе... Уже зверь, а когда озвереет, то...
Сонные Рикигур и Фюстель потащились к конюшне, а Фарамунд с Громыхало вломились к Вехульду. Тот спал в окружении полудюжины головорезов. Все из той группы, что когда-то бунтовала под его началом. Мелькнула слабая мысль, что хорошо бы разъединить их, чересчур тесная группа... но слабая мысль унесло ураганом ликования: вот-вот увидит Лютецию!
Громыхало расталкивал Вехульда, пинал его людей. Людская заполнилась злыми голосами, ворчанием.
Застойный воздух заколыхался, запах потных тел стал угрожающе сильным.
Фарамунд в страстном нетерпении взглянул в черное окно. Громыхало показалось, что их рекс готов поджечь облака, чтобы над миром занялось кровавое зарево рассвета.
— Вставай, Вехульд, — приговаривал он. — Вставай, пьяная скотина...
Вехульд наконец сообразил, что это не сон, а, в самом деле, его пинают под ребра. Рука торопливо пошарила нож, тут свет упал на лицо толстяка, Вехульд вскрикнул:
— Громыхало, какого черта?
— Скоро рассвет, — сказал Громыхало издевательски.
— Правда, сперва будет ночь, а потом как-нибудь... наверное, взойдет солнце. Так что вставай, седлай коня!
— Да ты с ума сошел...
Фарамунд обернулся от окна, в злом голосе сквозило жадное нетерпение:
— Да ладно, Громыхало. Пусть остаются. Возьмем по дороге Унгардлика, если не спит. А нет, поедем вдвоем.
Вехульд вскочил, он спал одетый, вчера свалился после попойки. Глаза сразу стали осмысленными.
— А куда хоть едем?
Он не поверил себе, когда их беспощадный вожак возвел очи к небу, а в суровом голосе Громыхало прозвучало благоговение:
— Встречать хозяйку крепости.
— Ого, — вырвалось у Вехульда. — Как такое пропустить!
Он исчез, как всегда умел исчезать, даже среди бела дня в лесу. Слышно было, как в черноте дворе орал, кого-то торопил, раздавал пинки.
Когда Фарамунду при свете факелов подвели коня, из схолы высыпали уже одетые и в полном вооружении воины. С другой стороны во двор спешно выводили оседланных коней.
Вехульд, который все больше брал на себя обязанности начальника личного отряда вождя, решил, что их предводителю неприлично куда-либо одному или с двумя-тремя людьми. Мощь любого властелина должна быть зримой, не зря же конунга, по слухам, даже для купания в реке сопровождает отряд отборных воинов из самых знатных семей!
Выехали при свете факелов. Двигались словно жуки по дегтю, увязая в черноте, выплевывая влажный ночной воздух.
