У него слегка потеплело в отчаявшейся душе, служанка назвала Люнеус своим бургом, ответил торопливо:
— Кони оседланы, ждут!..
— Надо ехать, — сказала она убежденно. — Здесь она точно не... сможет. Как только откроет глаза и поймет, что мы все еще на землях страшного Савигорда... Ты не сможешь ее убедить в безопасности, даже если покажешь его срубленную голову!
Он содрогнулся, представив, как она просыпается и видит рядом с постелью мертвую голову, сказал еще торопливее:
— Все повозки уже загрузили. Ждали только.
.. Все, ты права! Выезжаем сейчас же.
— Ты задерживал все войско? — спросила Клотильда тихо.
— Вот все мое войско... и вся моя жизнь.
Спазм перехватил горло, он с надеждой вперил взгляд в открытую дверь повозки. Снаружи уже стояли двое воинов с мечами наголо, бросали на всех недружелюбные взоры. Но теперь все понимали грозного рекса с полуслова, никто не осмеливался приблизиться к повозке.
Он уже поднялся, но в этот момент задвигались глазные яблоки под ее полупрозрачными веками.
Ресницы дрогнули, приоткрылись. Мгновение она невидяще смотрела на него. Он затаил дыхание. Губы ее дрогнули, с них слетело едва слышное:
— Фарамунд...
Он упал на колени, жадно ухватил ее руку. Его горячие губы обожгли ее пальцы, а горячие слезы покатились градом.
— Лютеция, — повторял он. — Лютеция!.. Лютеция... Все хорошо, ты среди своих. Скоро ты увидишь дядю Тревора, увидишь Редьярда, а твоя Клотильда уже здесь... Клотильда! Бегом сюда!
Ее исхудавшие пальцы слегка шевельнулись.
Он ощутил, как кончики пальцев едва слышно прикоснулись к его небритой щеке, задохнулся от неожиданной ласки. И тут же пришел в ужас, что она может уколоться, поцарапать пальчики о его грубую щетину.
— Фарамунд...
— Да, — сказал он прерывистым шепотом. — Я здесь!.. Все для тебя... Теперь никто не посмеет в твою сторону и взглянуть недобро!.. Я сейчас же велю поставить здесь храм вашего бога, если хочешь!.. И жрецов, которых вешал, нагоню туда столько, что он развалится от тесноты!.
. Все сделаю, только говори со мной... Или не говори, но только не гони!
Губы чуть дрогнули. Он страстно надеялся, что это улыбка.
Глава 20
Она внезапно затихла. Он замер в ужасе, на лбу выступил пот, сразу собрался в крупные капли. Присмотревшись, заметил, что грудь слегка приподнимается и опадает. Она снова впала в сон, но теперь хмурилась, по щеке пробежала судорога. Фарамунд услышал тихий стон, безнадежный и жалобный, как у попавшей в силки птички.
