У кого-то из рук повалились дрова, у кого-то выпала дичь.
Жрец обходил лагерь, жег палочки из драгоценного дерева, отгонял смерть. Воины сидели у костров хмурые, подавленные. Все были наслышаны о доброте Лютеции, ее кротком нраве, незлобивом характере, все любили ее, и каждый страдал в бессилии, что ничем не может помочь.
Когда в полдень они вышли из леса, перед ними раскинулась долина, что показалась бескрайней. Почти на горизонте виднелся крохотная крепость. Фарамунд вздохнул с облегчением. Вот он, Люнеус! Всего один переход.
..
От носилок, в которые превратилась повозка, донесся обрадованный вскрик Клотильды:
— Мой господин! Скорее сюда!
Фарамунд в мгновение ока оказался перед носилками. Лютеция лежала с открытыми глазами. Солнечный свет падал ей на лицо. Фарамунду почудилось, что губы пытаются раздвинуться в улыбке.
— Лютеция, — прошептал он, не веря глазам своим. — Ты... ты видишь меня?
— Фарамунд, — послышался легкий вздох.
— Я, — сказал он дрожащими губами. — Это я. Сейчас приедут твой дядя и Редьярд.
..
— Фарамунд, — повторила она едва слышно. — Фарамунд... Ты все-таки меня нашел.
— Я нашел, — повторил он торопливо. — И больше никому-никому не отдам.
Ее губы, в самом деле, слегка дрогнули в улыбке. В глазах появился слабый блеск.
— Я говорила им... Говорила, что ты все равно придешь... И заберешь меня...
— Я это сделал, — вырвалось у него. Слезы стояли в горле. — Теперь у тебя есть свои бурги, земли, есть все, чтобы жить отныне в безопасности.
— Фарамунд, — услышал он едва слышное, — ты теперь.
.. никогда меня не оставишь?
Он задохнулся от ликования и от той бури, что вызвали ее слова.
— Я?.. Да разве я... Да я разве... Лютеция!.. Я всегда был... Отныне и вовеки...
— Не оставляй меня, — послышался затихающий шепот, похожий на шелест пролетевшего веерка. — Только не оставляй меня... Мне страшно!
Из его груди вырвался стон:
— Да что ты говоришь? Оставить тебя? Я все на свете оставлю, но только... Лютеция! Лютеция! Лютеция!!!
— Фарамунд.
.. я тебя люблю...
Со стороны далекого бурга росло пыльное облако. Заблистали железные доспехи, бляшки на конской узде. Во главе отряда конных воинов несся на быстром коне ликующий Редьярд.
Фарамунд вскричал:
— Лютеция!.. Подожди!.. Не уходи! Вон скачет твой Редьярд! С ним все лекари мира...
Она вздохнула, веки медленно опустились на ее чистые небесные глаза. Лицо было спокойным, на губах осталась легкая улыбка. Даже не улыбка, а намек на нее.
