Кувшины с вином, серебряные кубки уже стояли перед каждым местом. Цугардлих сделал слуге жест, непонятный Фарамунду, но явно понятный слуге. Тот ухватился за кувшин, Цугардлих проследил, как темно-красная струя падает в его кубок, затем широкая ладонь почти закрыла светлое серебро, он поднялся, властный и уверенный, словно это он принимает гостей, его зычный голос мощно разнесся по залу:
— За здоровье и благополучие доблестного Фарамунда!.. Надеюсь, он окажется таким же хорошим соседом, а мы сможем долго наслаждаться его обществом!
Гости поднимались, звонко чокались кубками.
Вино плескало на стол, Фарамунд прислушивался к шуму, улыбался, кланялся, благодарил, а в голове, как юркая змейка, вертелась мысль, что даже ему, неискушенному в поисках подспудного смысла слов, заметны предостережение и угроза насчет хорошего соседа, а также попытка выяснить его дальнейшие планы. Мол, как долго он задержится здесь. Не пойдет ли захватывать бурги и города дальше. Не пора ли объединить силы и остановить его сейчас.
..
— Я тоже надеюсь, — ответил он ровно. — Я не собираюсь уходить из этого бурга...
Голос его прервался. Все увидели, как разом помрачнело его лицо, щеки прорезали скорбные складки, а губы затвердели. В глазах внезапно появилась нечеловеческая тоска.
Он торопливо осушил кубок, слуга тут же почтительно наполнил, и Фарамунд выпил до дна снова. Гости, чувствуя неладное, отпивали из кубков, осторожно опускались на скамьи, словно у тех подпилены ножки.
Петариус наклонился к соседу, шепнул что-то.
Хотя он не смотрел на Фарамунда, тот ощутил, что речь о нем. Сосед слушал, потом его глаза отыскали Фарамунда, во взгляде были удивление и сочувствие. Петариус шепнул другому соседу, слева, и так пошло по кругу, но Фарамунд сидел за столом в глубокой печали. Он чувствовал присутствие Лютеции, слышал ее имя... гости повторяли его шепотом, но оно звучало в его черепе, видел, как из пространства проступает ее неземной облик...
Глава 23
В разгар пира приехал Тревор. Редьярд остался в Люнеусе, с жаром укреплял бург, командовал своими и теми воинами, которых им оставил Фарамунд для охраны.
Редьярд и Тревор считали, что мертвая крепость ожила: — прекрасная Брунгильда стала ее сердцем, и жили теперь тем, что бдили, укрепляли, охраняли, предусматривали..."
"Фарамунд слушал вяло. Не то, чтобы забыл Люнеус — первый настоящий город, который захватил, но тепла в нем ощутить не успел. Не пришлось даже переночевать, так что укрепляет там Тревор или рушит...
