Дальше Громыхало запутался, но гости радостно вопили, вскидывали кубки, отовсюду Фарамунд видел устремленные на него глаза соратников, в которых были любовь и преданность."
"И все-таки он не мог избавиться от чувства вины. Даже не перед Лютецией, хотя первая мысль всегда была о ней. Там, на небесах, Лютеция одобрила бы брак с ее младшей сестренкой... наверное. Вина перед всеми, что впервые в жизни пошел на постыдную сделку... или не впервые?.. и особенно вины перед Брунгильдой. Хотя как раз перед ней не должен испытывать никакой вины.
Разве с самого начала не договорились об условиях? Это всего лишь скрепление племен. Все лишь для дела.
Изысканные яства уже не лезли в горло. Даже лакомый паштет из соловьиных печенок показался горьким, а на дорогое вино уже смотреть не мог. В разгар пира внезапно поймал на себе взгляд Брунгильды, но едва сам вскинул на нее взгляд, она надменно и гордо смотрела прямо перед собой.
Измучившись, сказал себе грубо: к черту! Он был волен как ветер, что же теперь сидит как пес на цепи?
Из-за стола встал с такой решимостью, что едва не перевернул стол.
Тревор поперхнулся очередным тостом, изумленно посмотрел на жениха, гулко заржал:
— А-а-а-а!.. Жениху не терпится добраться до свадебной постели!.. Га-га-га!.. Это понятно, никому в мире не доставалась такая жемчужина!.. несверленная жемчужина, га-га-га!.. Доблестный рекс, мы все с тобой на поле брани, но здесь... га-га-га!.. теперь придется показать себя в поединке! Но мысленно мы все с тобой!
Гости заржали, Тревор говорил скабрезности, но это обычай, старинный обычай, а старинные все почему-то соблюдают с превеликой охотой.
По взмаху руки Тревора гости встали, вскинули кубки. Фарамунд терпеливо слушал напутствия, пожелания, советы, прерываемые хохотом. Желали в первую же ночь зачать доблестного сына, равного которому не будет на свете, желали быть таким же воином, каким показал себя при захвате бургов...
Их привели на второй этаж, где располагалась их спальня. Фарамунд видел, с каким испугом Брунгильда взглянула на огромную безобразную кровать посреди этого зала, такую одинокую и затерянную.
Над ней был полог на четырех стойках по углам кровати, но все занавески забросили углами наверх,
Фарамунд зябко передернул плечами. Он тоже предпочел бы, чтобы кровать хотя бы придвинули к стене. А лучше — в угол, чтобы защищенным чувствовал себя с двух сторон.
Хмельные гости и здесь отпускали скабрезные шуточки. Подталкивали обоих в постели.
