Лунный свет упал на его плечи и голову, в груди отозвалась тонкая струна. Мышцы ног медленно разогнулись, его тело качнулось вперед, стойки крыльца ушли в стороны, лунный мир стал шире, пошел навстречу. Под огромной звездной чашей вселенная раскинулась тревожно волнующая, непостижимая, таинственная
Сердце стучало часто. Настал час звездного мира! Сейчас другие законы, другие звери, другие боги...
В темном небе пронеслось мохнатое тело. Глаза проводили огромного нетопыря, красные глазки зверя злобно сверкнули.
Фарамунд вскинул руку, губы прошептали нечто, дескать, я свой, я тоже из ночи. Мохнатые тельца мелькали чаще, он слышал легкий стук, с которым хватали на лету крупных жуков, но теперь красные глаза уже не смотрели в его сторону. Он ощутил, что его поняли, что его приняли в свой колдовской ночной мир...
По коже протянуло ветерком. Он настороженно огляделся. Деревья стояли ровно, ни одна ветка не колыхнется. Даже дым из хлебной поднимается ровный, как свеча, не колеблется, сизыми колечками медленно всплывает к небу.
Однако волосы на руках вздыбились. Чувство опасности стало таким сильным, что он невольно опустил ладонь на рукоять меча, огляделся по сторонам. Тихо. Даже непривычно тихо."
"Ноги сами начали отступать назад. У крыльца оглянулся, осторожно поднялся. Скрип ступеней показался оглушительным. С сильно бьющимся сердцем прошел, пятясь и с рукой на мече, через пустой холл.
У самой двери стоял один из молодых, что пришел с последним набором.
Фарамунд увидел остекленевшие глаза, застывшее лицо. Не веря себе, поднес к его лицу кулак. Юноша смотрел застывшими глазами, даже не моргая. Он спал стоя, спал крепко. Фарамунд задохнулся от гнева, набрал в грудь воздуха, собираясь заорать прямо в лицо этому придурку, грубо ухватил за плечо.
Плечо было застывшее, словно молодой воин был мертв, но кончики пальцев чувствовали тепло сильного молодого тела. Фарамунд ощутил, как воздух у него вырвался сквозь зубы.
Страж стоял перед ним, похожий на вырезанный из дерева столб. В широко раскрытых глазах ничего не отражалось.
В череп ударил ужас. А если вот-вот одеревенеет он сам? Медленно пробежал вдоль стены, в голове мысли метались лихорадочно. Во всем огромном доме мертвая тишина. Странная гнетущая тишина.
В людской люди тоже застыли вокруг очага, как каменные изваяния. Свет от багровых углей падал на застывшие лица, делая их страшными и непохожими.
