— Насколько долго защита?
— Это знают Старшие. Но мы должны успеть осмотреть даже двор, если понадобится.
— Вряд ли такое раньше случалось!
— Да, но Старшие такие случаи наверняка предусматривают...
— Конечно, Старшие знают все.
В голосе звучало такое преклонение, что озноб снова побежал по спине Фарамунда. Этот человек говорил о неведомых Старших так, словно те не люди, а боги...
— Старшие знают, — повторил другой почтительно. — Не зря же они могут смотреть в наши черепа, как в раскрытые книги! Ты бы не знал, если бы мог читать в людских душах?
— Тихо, не смей такое даже думать.
..
Фарамунд с бьющимся сердцем на цыпочках выбежал во двор. В черепе билась о стенки паническая мысль: так вот что значило то странное ощущение, когда в черепе словно рылись чужие пальцы! Выходит, кто-то, в самом деле, рылся?
Лунный свет заливает двор, высвечивает каждую щепочку. С замирающим сердцем следил за крохотной тучкой, что ползла в сторону холодного сверкающего диска, но медленно, слишком медленно.
..
Стиснув зубы, он рискнул пробежать под стеной. Голова сама уходила в плечи, он чувствовал себя как улитка, лишенная раковины, мышцы спины сжались, готовые встретить болезненный удар сверху..."
"Оставался ярко освещенный двор, но если те двое колдунов уже осмотрели его комнату, то сейчас опускаются по лестнице... Он промчался мимо колодца как олень, прыгнул в темный проем между кузницей и конюшней.
Сердце колотилось, словно пробежал милю. Стукнула дверь, на крыльце появился младший, за ним вышел второй.
В руках все еще холодно блистали длинные узкие ножи.
— Начнем с конюшни? — предложил младший.
Второй засмеялся:
— Думаешь, питает нездоровую страсть к лошадям? Нет, эти наивные дикари еще чисты нравами... Сперва загляни в людскую, он мог перепиться с челядью и там храпит. А я пойду навстречу, начиная от тех казарм... или бараков для солдат, как они тут называют.
— Ну, у них нет еще таких понятий, как казармы или солдаты. Это дикари!
— Но сами казармы есть, — сказал голос трезво.
— Думаешь, в этом дикаре видят угрозу?
— Кто знает замысел Старших? Возможно, что-то личное...
— У Старших?
В голосе прозвучало такое недоверие, что Фарамунд сразу представил этих таинственных Старших древними старцами, у которых в душах не осталось огня, не осталось ничего личного, которые живут только воспоминаниями и заботами о племени вообще.
— Кто знает, — ответил первый голос, — кто знает Старших?.. У них свои бури.
