Он перебежал ближе, весь превратившись в слух, заглянул во двор, так же быстро пронесся до крыльца. Уже в холле его пальцы сомкнулись на рукояти меча.
Лестница скрипела оглушительно. Он взбежал наверх, страшный и взъерошенный. Если же двое не уехали, а только затаились, убрав коней от ворот, то сейчас яростная схватка, он больше не станет прятаться даже от колдовства...
На лавке возле дверей его покоев сидели Рикигур и Фюстель. Рикигур не двигался, подремывал, а Фюстель обоими кулаками тер глаза.
Оба разом повернули головы, Рикигур, однако, вскочил первым, в руке неуловимо быстро оказался меч:
— Стой! Кто.
.. О, рекс!
Фюстель раскрыл глаза шире.
— Рекс... как ты прошел мимо? Мы не смыкали глаз!
Его глаза были красные, воспаленные. Их взгляды опустились на мокрые следы, что оставались за Фарамундом. Он заставил замерзшие губы растянуться в улыбке:
— Но я все-таки сумел выскользнуть, верно?.. Сплавал за реку на ту сторону. Хотя все верно, никакие женщины того не стоят..."
"Она уставились остолбенело за закрывшуюся дверь.
Фарамунд быстро сбросил мокрую одежду, слышал, как Рикигур и Фюстель обсуждают случившееся. Рикигур ругался, что ему как будто песку в глаза бросили, а Фюстель, которого колдуны застали с открытыми глазами, ворчал, что он вовсе почти ослеп, глаза пересохли, будто полдня смотрел вверх на непривычно яркое южное солнце...
В своей комнате Фарамунд дико осмотрел стены, ложе, стол. За окном все еще видны звезды, но небо посветлело, вот-вот алая заря растечется по всему хрустальному своду.
За ним все еще оставались мокрые следы. Он подкрался к окну ближе, со двора доносится обычный привычный шум: кузнец стучит железом, в конюшне возятся лошади, от колодца донесся скрип колеса.
— Что же это, — прошептал он. Зубы стучали, как в лихорадке. — Что же это было?.. Кто такие Старшие? Почему так важно меня убить?.. Убить именно меня?
Глава 31
По мере продвижения к югу его войско не таяло, а росло. Это народ назывался франками, но в войске были отряды гепидов, лангобардов, тевкров, а также множество разных готских племен, что говорили на разных диалектах.
Шли к нему, ибо чье, как не имя Фарамунда из всех рексов, конунгов и архонтов, звучит особенно громко? О нем говорят с восторгом и завистью, а размеры его добычи, по слухам, превосходят воображение. Города и бурги он берет с такой легкостью, словно это беззащитные деревушки, а гарнизоны признают его власть и клянутся служить ему.
