Как будто стоим на разных сторонах пропасти!
Поздно вечером, когда Фарамунд поднялся из-за стола, Брунгильда поспешно выскользнула следом. В людской пусто, все девушки прислуживают за столом, только одна Клотильда склонилась над вышивкой.
Светильник освещал ее румяное лицо, что после родов заметно похорошело. На стук двери она подняла голову. Брунгильда увидела в глазах служанки тщательно упрятанное торжество.
— Клотильда, — сказала Брунгильда властно. — Вышивка — это занятие людей благородного сословия!.. А твое дело — прясть.
Ну да ладно, я не буду тебя наказывать.
Клотильда вскочила в испуге:
— Прости, госпожа!.. Я не знала... Мне никто не говорил...
Брунгильда кивнула, прощая, взялась за ручку двери, а потом, словно только сейчас вспомнив некую мелочь, повернулась к служанке снова:
— Ах да!.. Сегодня ты свободна... от службы в постели.
Клотильда ахнула:
— Госпожа, ты... о чем?
— Сегодня ночью, — повторила Брунгильда раздельно, — мой супруг, рекс Фарамунд, обойдется без твоих услуг. Тебе все понятно?
Клотильда застыла.
Лицо ее стало серым, в глазах вспыхнул огонек отчаяния, тут же потух. Брунгильда с победной улыбкой вышла и аккуратно закрыла дверь.
Возле двери рекса на скамеечке два широкоплечих угрюмых воина метали кости. Но едва увидели, как из-за поворота коридора вышла фигура в легком плаще, оба вскочили, в руках блеснули мечи.
Она сбросила капюшон, чтобы свет факелов упал на ее золотые волосы, поднесла палец к губам. Вообще-то могла пройти и прямым путем по мостику от своей башни, но пусть эти двое утром расскажут, что их рекс делит ложе со своей законной супругой, Брунгильдой Белозубой, а не ее жалкой служанкой!
У обоих отвисли нижние челюсти.
Она сладко улыбнулась, оба бросились открывать перед ней дверь, столкнулись, зазвенело железо.
Брунгильда скользнула в покои. Сердце колотилось отчаянно. Она тут же дунула на слабый огонек светильника, тот трепыхнулся беспомощно, исчез в темноте.
Второй так же слабо горел на противоположной стене, освещая только сами серые камни.
На ложе слабо угадывалась громадная фигура Фарамунда. Она услышала скрип кожи, конунг изволил почесаться... Ложе тяжело застонало. Не говоря ни слова, она присела на край, потом осторожно легла рядом.
— Да иди же ко мне, — услышала она нетерпеливый голос. — Что с тобой?
На нее пахнуло ароматом дорогого римского вина и жареного мяса. Похоже, он даже не вымыл руки, а после пира едва сумел добраться до ложа. Сильная рука грубо ухватила ее за плечо.
