Лютеция усердно пряла, отрабатывая гостеприимство. Ее левая рука быстро и умело щипала лен, а правой крутила веретено. На Фарамунда вскинула на миг глаза, по губам пробежала улыбка.
Фарамунд и раньше выглядел диким человеком, а теперь, когда все почистились и переоделись, рядом с ними казался совсем зверем. Волосы спутанными прядями падали на уши, опускались, почти касаясь плеч. Брови словно бы парили над живыми, но какими-то трагическими глазами, похожие на раскинутые в полете крылья. Щеки и подбородок покрыла густая черная щетина.
Когда он провел рукой по щеке, она ясно услышала хруст, словно он ломал стерню.
Спохватившись, что рассматривает его чересчур пристально, она поспешно опустила голову. Недостойно дочери знатных патрициев так внимательно разглядывать простолюдина."
"Фарамунд ощутил сладкую волну, что накрыла его с головой. Сердце дрогнуло, а грудь заполнила странно горькая радость. Он переступил с ноги на ногу, развел руками:
— Госпожа! Я просто зашел поблагодарить.
Фелиция окинула его критическим взором. Лютеция мягко улыбнулась, но голову не подняла:
— За что?
— Вы спасли мне жизнь, подобрав раненого. Второй раз спасли, когда ваш дядя готов был перерезать мне горло. И в третий раз — когда я стоял сегодня с петлей на шее.
Хозяйка холодно улыбнулась Лютеции:
— В самом деле, дорогая, ты вовремя от него отделалась. Пожалуй, для него и раз — чересчур много. Погляди на него! Лучше бы спасла кошку или собаку.
Лютеция мягко произнесла:
— Фарамунд, я рада, что ты жив. Постарайся служить новому хозяину так же хорошо, как послужил мне.
Фарамунд развел руками, слова теснились в груди, топтались на языке, но ни одно не удавалось вытолкнуть, все цеплялись за нЈбо и за десны. Сердце стучало все чаще, он чувствовал, как бурно вздымается грудь. Даже хозяйка засмотрелась, его торс похож на выкованные из меди латы для римского легионера: широкие массивные грудные мышцы, блестящие шары плеч, а длинные красиво вылепленные руки заканчиваются широкими, как лопаты, ладонями.
Он попал под луч солнца, скользнувший через щель в крыше. Могучая фигура вспыхнула, словно окунули в расплавленное золото. Лютеция даже задержала дыхание: этот человек пугающе красив, словно под личиной простолюдина скрывается бастард одного из сильнейших правителей мира.
Когда он вышел, так же неуклюже, как и вошел, хозяйка быстро взглянула на Лютецию.
