Тот прямо посмотрел ему в глаза, но что-то во взгляде дрогнуло, он отвел глаза, затем с усилием снова посмотрел на грозного рекса.
— Странно, конечно, — ответил Фарамунд медленно, в черепе стало горячо, так суматошно метались мысли. — Странно, что чужак пробрался через врата или стену... Но что Допш зарубил лазутчика, молодец!
Вехульд сказал подозрительно:
— Я проверил его меч. Сухой, чистый!
Допш открыл и закрыл рот. В глазах появился страх. Фарамунд улыбнулся ему как можно благожелательнее:
— Из него выйдет хороший воин! Зарубил, тут же вытер меч, вложил в ножны, только после этого заснул.
Так было?
Допш вздрогнул, торопливо кивнул:
— Так рекс! Ты все видишь, все знаешь. Зарубил, вытер меч, вложил в ножны... а тут меня словно подкосило. Упал, ничего не помню.
Фарамунд сказал задумчиво:
— Без колдовства не обошлось. Ко мне в дом тоже двое сумели пробраться. Но Рикигур и Фюстель зарубили их прямо возле моей спальни. Как прошли, минуя стражу ворот? Не иначе, колдовство... Ладно, уже рассвет.
Выбросьте труп собакам, а у нас дела поважнее, чем заниматься неудачливыми лазутчиками."
"Они ушли нехотя, он понимал, что разговоров будет много, надо сейчас всех впрячь в работу как следует, гонять до седьмого пота, чтобы не докапывались, не заметили какие-нибудь мелочи, что разрушат его ложь.
Старого друида не привели, а принесли под руки. Он сразу углядел два неподвижных тела, вытаращил глаза:
— Рекс! В твоем доме были чужаки?.. Это стража так оплошала или...
— Скорее, «или», — ответил Фарамунд.
Кивком отослал стражей за дверь. — Об этом знаем только мы, — предупредил он. — Ты и я. Третьего нет. Так что если вдруг об этом станет известно, то мы оба будем знать, кто из нас проболтался! Понял?
Друид молча поклонился. Все знали, рекс казнит быстро и люто. Если даже преступник, укравший козу у простолюдина, прятался в непроходимом дремучем лесу, за ним оправляли десяток лучших следопытов, ловили, приводили в бург и вешали или сажали на кол при большом стечении народа.
Все знали, что рекс всегда находит виновных и всегда наказывает жестоко. Потому разбои и даже простое воровство прекращались как бы сами собой, едва земли попадали под его власть.
— Никто не узнает от меня, — ответил он степенно. — Порукой тому моя совесть... и твои драконовские законы.
— Драконовские? Хорошее слово.
— Гм, это не просто слово... Ну, ладно, что ты хочешь от бедного старика?
Фарамунд сказал прямо:
— Говорят, ты колдун! Не отпирайся.
