Все двери подвалов настежь, а когда Фарамунд соскочил на землю, из дальнего показалась приземистая фигура, за ней вторая, такая же медведистая, словно два лесных зверя покидали берлогу. Оба одинаково остановились на пороге, одинаково прикрыли глаза от яркого солнца.
Громыхало заметил Фарамунда первым, радостно заорал:
— А, хозяин!.. У нас гости! Я тут показываю, где что лежит...
— Разумеется, — сказал Фарамунд саркастически, — начал с самого интересного. Добро пожаловать, Тревор. Что-нибудь успели увидеть еще?
От обоих пахло вином мощно, одуряюще, словно искупались в бочках, хотя одежда сухая, только на груди мокрые пятна, да кончики усов вытянулись сосульками.
Тревор прогудел:
— Да нет... Твой управляющий успел показать все. А сюда заглянули напоследок. Просто промочить горло. Надо сказать, хорошее у тебя хозяйство, Фарамунд.
Он по-прежнему не называл его ни хозяином, ни господином, но Фарамунд жадно ухватился за похвалу:
— В самом деле, хорошее?..
— Точно, — сказал Тревор. — Можно подумать, что ты до потери памяти был.
.. или бывал управляющим. Все умело сложено, ничего не забыто. В такой крепости жить можно.
Фарамунду показалось, что старый воин вложил в последние слова добавочный смысл. Он спросил торопливо:
— Ты это передашь Лютеции?
Тревор прямо посмотрел ему в глаза:
— Если ты еще не отказываешься от своих слов... мы с Редьярдом сегодня же начнем уговаривать ее переехать сюда. Нехорошо это говорить, но покровительство Свена ее тяготит больше, чем меня или Редьярда. А нам он, если честно, уже поперек горла.
Никому не нравится, когда попрекают куском хлеба!
Из дома вышел Редьярд. Заколебался, увидев Фарамунда. На холеном лице быстро сменялись недовольство, унижение, даже злость, но когда подошел ближе, лицо было бесстрастное, а голос прозвучал ровно:
— Вообще-то наши мечи — неплохая защита за кров, который он предоставил. А за хлеб и мясо мы всегда платили сами!
Он тоже никак не назвал Фарамунда, но тот и не собирался спугивать удачу, кивнул сочувствующе, сказал Тревору:
— Если вы сумеете уговорить Лютецию принять эту крепость.
.. в дар, я просто покину ее, чтобы не тревожить.
Редьярд поперхнулся, а Тревор вытаращил глаза. Громыхало хмыкнул, молодецки расправил плечи, уже понял. Тревор спросил:
— Я что-то туго соображаю сегодня..."
"— У меня людей, — объяснил Фарамунд, он придумывал на ходу, надо бы говорить медленнее, взвешивать каждое слова, но слова полились бурным потоком: — уже втрое больше, чем надо для обороны этой крепости.
