Фараон Эхнатон

 — Я хочу проказы! Я это говорю от всего сердца!

— Ты очень пьян, Пепи!

Его друзья приблизились к нему.

— Уйдите! — завизжал Пепи, пятясь спиною к стене. — Я буду бить! Уйдите, говорю вам добром!

«Это удивительно, — подумал Тахура. — И в великом Кеми народ как народ. Такой же, как в Вавилоне. Как в Ассирии. Неужели здесь, на берегах Хапи, появились люди, которые могут ослушаться фараонова приказа?.. А впрочем, что я говорю? Разве мало было возмущений в Кеми? Разве мало летело благородных голов с плеч на пыльную землю?.

. Вот он, Пепи, не желающий ни воевать, ни служить в войсках! Но много ли таких? — вот в чем загвоздка!..»

— Он шагнул с крыльца, — сказал долговязый (остальные молча стали у ворот). — Он шагнул, а пиво ударило ему в голову…

— Так много он выпил?

— Пепи пил вино. Потом пиво. Потом вино. Потом пиво.

Пепи рычанием подтвердил, что все это было именно так. Он лишь добавил, что пива пил немного. Потому что пиво дрянное. Другое дело — вино!

Один из тех, кто стоял поодаль, — такой квадратный, крестьянского вида мужчина, — сказал:

— Господин, это мое вино.

Я привез его, чтобы проводить Пепи. Кто знает, что он будет пить у проклятых хеттов?!

Тахура не без тайного злорадства успокоил его:

— Там тоже родится хорошее вино.

— У меня оно особенное.

— Не спорю. В Азии бывают вина светлые, как ранний рассвет, и красные, как вечерняя заря.

Пепи насторожился. Его родственники странно переглянулись.

— Это в Азии такие вина? — спросил долговязый, не скрывая недоумения.

Остальные повторили в один голос:

— В Азии? Такие вина?

Пепи был страшен: кровь запеклась на его лице. Она багровела — грязная, местами удивительно чистая. Он, казалось, позабыл о своем горе…

— Ты сказал — в Азии? — шатаясь, проговорил он. — В Азии? Я скажу тебе, что есть в Азии. Хочешь, скажу?

— В Азии… — Пьяный попытался улыбнуться. Губы его скривились. Руки сжались в кулаки. — В Азии много вшей… Много грязи… Откуда вино в Азии?

Тахура решил, что благоразумнее всего согласиться с пьяным.

Кивком головы подтвердил, что в Азии только вши и грязь. А больше — ничего!..

— Господин, — сказал долговязый, поняв, что имеет дело с азиатом, притом не с простым, судя по пышным одеждам, — господин, ты не слушай его! Ты же знаешь, что пьяный — точно бешеный. У пьяного голова не варит. Пьяный болтает все что угодно!

Пепи спокойно выслушал эти слова. Потом присел на корточки у стгны и горько заплакал. Он рыдал, спрятав лицо в огромные ладони.