Фараон Эхнатон

Небольшой камень. И бросить не очень сильно… Что же случилось теперь? Почему нет его здесь? И почему никто не встречает ее?..

И тут — в это же самое мгновение — только она подумала! — на самом пороге распростерт ваятель. Лежат лицом к земле его помощники. Ее величество ничего не понимает. Она оборачивается к Ка-Нефер. Пожимает плечами. Недоумевая. Пустыня, истинная пустыня во дворе — и великое благолепие, запрещенное в этом священном месте искусства его величеством!

Ка-Нефер кивает головой, — дескать, так и должно быть: перед величием ее склоняет голову любой житель Кеми.

Принцесса забегает вперед и тоже смотрит на лежащих мужчин. Это они и перед нею пали ниц! Так думает Анхесенспаатон.

Это говорит ее величество. Не прекрасная дама, но владычица Кеми и вселенной. Ее голосу подчиняются даже мертвые. И ваятели поднялись на ноти, отряхнули прах с одеяний своих.

— Твое величество, — говорит восхищенный Джехутимес, и в глазах его — полуночные звезды, — изволь выслушать меня, прежде чем обрушить на головы наши справедливый гнев.

Спроси нас: почему не встречали там, у ворот? Спроси нас: почему нас не было во дворе? Спроси нас, о госпожа наша!

— Спрашиваю, — говорит ее величество. Она говорит так, как говорит всегда: тихо, певуче, грудью, а не губами. От этого голоса стучит сердце, внимающее ей. От этого голоса, наполненного величием ее, быстрее бежит кровь по жилам…

Этого приказа только и ждал он:

— Твое величество, недостойный тебя портрет почти готов. Он там, в том углу.

Розовый песчаник готов ожить с мгновения на мгновение. Ахтой обтесал камень, долженствующий служить убором. Он раскрашен с подобающей роскошью и мастерством. Я готов показать портрет твой из розового песчаника, и кажется мне, что в глазах твоих увидим благосклонное одобрение трудам нашим. Но можно ли показывать мертвый камень?

Ее величество обернулась к Ка-Нефер:

— Нет, — ответила Ка-Нефер. — В пустыне много мертвых камней. Больше чем достаточно. Разве их показывают ваятели? Даже если все они из розового песчаника?

— Ты слышал, Джехутимес?

— Это и мой ответ.

Камень, оживленный рукою ваятеля, — достойное зрелище! А мертвый претит глазу.

— Истинно так, твое величество!

Принцесса захлопала в ладоши. Ее маленькое лицо сияло лицом ее матери — молодой и красивой. Принцесса сказала:

— Я люблю живые камни!

— Ребенок, — улыбнулась ее величество.

Ахтой и Тихотеп не спускали глаз с царицы — глаз мастеров, знатоков своего дела.