Фараон Эхнатон

Соседи наши уважаемы нами, словно это — народ Кеми. Имеется строжайший приказ о том, чтобы мир и дружба царили на границах Кеми с сопредельными странами. Это хорошо известно — можешь мне поверить!

— Так почему же гибнут люди и не прекращается звон мечей и ржание обезумевших коней?

— На нас идут хетты, князья Ретену, ваши князья, царьки Джахи, князья Эфиопии. Это они теснят наших воинов. Поверь мне, Сорру! Вот мнение фараона: он не желает войны с соседями!..

— Тогда об этом должны быть уведомлены соседи.

— Десять лет тому назад.

И пять лет назад. И три года назад. И три дня назад.

Она отпустила его. Даже отстранила от себя. Правда, не грубо, ибо он казался сущим младенцем. Который взирает на мир пустыми глазами. Она сказала ему об этом своем ощущении. Тихотеп, к удивлению Сорру, согласился. Ухмыльнулся. Эдак горько. Подумал и сказал:

— Наверно, ты права, Сорру. День и ночь я думаю о своем ваянии. Даже когда сплю, мне кажется, что в руках у меня глина и что мну ее пальцами. Только несколько дней тому назад, увидев тебя, стал думать и о тебе.

— Как о глиняном слепке?

— Почти! — Его ответ был искренен. И это понравилось ей.

— Мне по душе твоя откровенность. Я это почувствовала еще там, в лавке… Так что же ты думаешь обо мне?

— Ты у меня вот здесь! — Тихотеп ткнул пальцем свой лоб

— Только ты у меня вот здесь.

— Только, только, только?

— Нет, ты отвечай мне: только, только, только?

Он захохотал. Чтобы доставить ей удовольствие, воскликнул:

— Только, только, только, только!

— Вот это в моем вкусе!

Ваятель обнял ее.

Потом, скользя по ней, опускался все ниже и ниже и припал губами к ногам. И он пил их, будто воду в Западной пустыне. Жадно, жадно! И он лежал у ее ног, как человек, напуганный воем песчаной бури и ищущий защиты на сухой земле. И, в приливе чувств, прошептал:

— Сорру, я очень люблю тебя. Ты оказалась умнее меня. Глаза твои видят дальше меня. Уж я, уж, живущий в земле!

Она умна, но она — женщина. Сорру говорит:

— Ты правду сказал о Май?

— Май красива. Она умеет приворожить.

Никто не избегнет ее чар, если она того захочет. Девять заклинаний ее способны поразить в самое сердце.

— Не верь этому, Сорру.

— Готова не верить. Всем сердцем. Но я видела все сама. Хочешь, она и тебя приворожит?

— У нее сил недостанет.

— Май училась у одной вавилонянки. Старой такой. Беззубой. Она полюбила Май, как дочь, Ты должен дать слово, что будешь остерегаться ее.

— А клятва? Где же клятва?

Тихотеп поклялся. Хорошее настроение вернулось к нему.