Фараон Эхнатон

Ка-Нефер видит дальше, чем кто бы то ни было. Чутье ее тоньше звериного. Это — азиатская тигрица с тигрятами. То есть сама предосторожность и прозорливость. Вот кто такая Ка-Нефер!

— Ты умнеешь день ото дня, — лукаво щурясь, произнесла Ка-Нефер.

— Да, ты, Нефтеруф. Ты уже не ругаешь фараона. Ты понял, что ругать — занятие пустое. И не безопасное дело. Дело — вот что больше подобает мужчине.

Нефтеруф сорвал с себя парик и отбросил его в угол.

— Ты права! Мне сказать нечего. Рад, что поумнел. Было бы хуже, если бы я услышал от тебя: поглупел!.

. Но это мелочь… Разве не замечаешь, что я — весь внимание?

Женщина не торопилась делиться своими соображениями:

— Ты все узнаешь сегодня, Нефтеруф.

— Мне готовиться к чему-нибудь опасному?

— Возможно. В нашем положении это никогда не мешает.

— Если даже Шери скажет: «Покинь этот город», — я никуда не уйду отсюда.

— Из этого дома или из города?

Ей это было немножко неприятно. Лучше бы он сказал — «из этого дома». Однако она постаралась отвлечься от сугубо личных желаний.

Они заслонялись более величественным и, несомненно, более важным. Ка-Нефер сказала:

— Я знаю Шери. Он — человек, который видит пустыню за горами и за пустыней — оазис. Шери никогда не пойдет прямо, подставляя грудь вражеским стрелам. Он попытается обойти укрепленные места. Он отыщет тропы, по которым никто не хаживал.

— Это очень плохо! — воскликнул Нефтеруф. — Я предпочитаю путь прямой, бесстрашие — окольным тропам.

Ка-Нефер усмехнулась. И Нефтеруф вдруг ощутил ее превосходство над собой, ее мудрость — над своей и глубину ее души.

«… Она очень умна, и ум ее может отпугнуть иного мужчину. Если Ахтой еще не знает этого и не соприкоснулся с ее умом, то только потому, что неимоверно занят своим ваянием. Глина для него важнее ее мыслей, глубина ее сердца меньше значит, чем кусок обработанного камня. Ваятель, пожалуй, и не подозревает, с кем делит ложе. И хорошо это! Что бы случилось с ним, если бы ощутил ее превосходство — вот так же, как это ощущаю в эти мгновения я?. .»

— Ты не прав, Нефтеруф. Грудь не надо подставлять врагу. Это знает любой воин. Что же сказать о человеке, связанном нитями с судьбами многих людей — близких и дальних? Имеет ли он право идти напролом? Скажи мне: имеет?

Невозможно было противоречить, и он отрицательно покачал головой.

— Вот видишь, и ты согласен! Разговор веду вот к чему: Шери прибыл в столицу неспроста. Я последую за Шери, если даже ему завяжут глаза. Я сделаю все, что он прикажет.