Фараон Эхнатон

Потому что, твое величество, Кеми живет и действует и днем и ночью, требует к себе внимания и днем и ночью.

— Это верно, — проговорил фараон. Он направил на писца указательный палец левой руки (правой продолжал растирать сердце). — Почему-то странно ведешь себя, Бакурро?

— Да, ты. Я часто наблюдаю за тобой. В тронном зале. Ты не такой, как все. Ты, по-моему, всегда думаешь о чем-то своем. Ты вечно отсутствуешь, хотя находишься вблизи

— Я размышляю, твое величество.

— Это хорошо. Мысль отличает человека от домашнего скота.

— Истинно так, твое величество.

— Я давно обратил на тебя внимание. И решил поговорить с тобой… Сколько тебе лет?

— Сорок, твое величество.

— Чуть постарше меня.

— Лет на пять, твое величество.

— Да, много. Я уже чувствую старость…

— Правда? — обрадовался фараон. — А я — нет!

— Жизнь, здоровье, сила! — воскликнул Бакурро в приливе чувств.

— Я часто слежу за тобой, Бакурро.

— Не замечал этого, твое величество.

— Ты не такой, как остальные.

— Да. И самую высшую.

— Когда и за что ты получил ее?

— Только что. А за что — не ведаю. Эта беседа — высочайшая награда для смертного!

Правду ли он говорит? Правда ли это, Бакурро? А ну-ка подыми глаза на его величество.,. Прямее гляди! Гляди не мигая!..

«…Нет, этот скриб говорит правду. Я был знаком с его отцом. Тоже скрибом. И отец отца был писцом. Но, насколько помнится, они не знатного происхождения. Один из предков Бакурро ходил в азиатские походы с войсками Тутмоса Третьего.

— Умеешь ли говорить правду, Бакурро?

Писец не спешит с ответом.

— Прямой ли ты человек, Бакурро?

— Твое величество, тебе я скажу только правду.

— Это очень хорошо! Ты даже не можешь представить себе, как это хорошо! Нельзя жить с человеком под одной кровлей и лгать ему. Это невыносимо! А кровля у нас одна — небо!

— Истинно сказано, твое величество… От детей я требую только правды.

— Что же, Бакурро, ты на правильном пути. А вот скажи мне: что ты думаешь о фараоне? Когда слушаешь его. Или записываешь его слова. В тронном зале… Я многих писцов вижу насквозь, словно слюдяную пластинку. И не раз спрашивал себя: о чем думает в это мгновение этот скриб? То есть какие мысли одолевают тебя?

— Когда записываю слова твоего величества?

— Да. Мои слова. Только правду!

— Никто никогда не интересовался моим мнением.