Фараон Эхнатон

— Вы просто сутяги, — добродушно заметила Сорру.

— Сказано довольно-таки крепко.

Тихотеп схватился за голову.

— Сорру! — вскрикнул он. — А что бы делала ты, будь мужчиной?

— Что? — Глаза у Сорру зловеще сверкнули. — Я бы прирезала обидчика. Собственноручно!

— Да, Сорру, скажу тебе по правде: Изидой тебя не назовешь.

— И ни Изида, и ни Ашторет…

— Я же сказала тебе, не стремлюсь походить на них…

— Впрочем… — Он легким нежным движением коснулся ее соска. — Пожалуй, есть в тебе кое-что от Ашторет.

Она оттолкнула его руку, подбоченилась, высоко подняла голову:

— А я и не стыжусь! Да, я женщина, подобно Ашторет.

Я служу Ашторет и предаюсь прелюбодеянию во имя Ашторет.

— А я обожаю тебя именно за это, — сказал Тихотеп.

И, как все их встречи, закончилась тем же и эта. Она медленно скинула с себя шелковые одеяния. Обнажилась. И он прильнул к пупку ее — такому тугому и маленькому, как у детей. Живот ее теплый и упругий, словно только что выпеченный хлеб. Покрыт ровным загаром.

Он разделся. Стал к ней спиной, будто сопоставлял рост ее со своим.

По сравнению с ним была она маленькой и хрупкой. Обхватила бедра его. И застонала…

Он поднял ее на руки. Обошел комнату вокруг три раза. Целуя ее. Не переставая целовать.

— Я несу тебя, как свет, — сказал он.

— У тебя большие руки.

— Несу, как аромат таинственный, невообразимо прекрасный.

— Ты соткан из жил, Тихотеп.

— И груди у тебя как две птички: вдруг вспорхнут, как сказано в одной старинной книге.

— И ты горячая, как камень посреди пустыни.

— Так остуди же меня!

— Чем? — спросил он дрожащим голосом.

Он искал губами ее губы. Она их прятала. Прятала, изнемогая и шепча:

— Любовь… Любовь… Любовь…

Юти и Бек находились в мастерской Джехутимеса, когда неожиданно появился фараон вместе с Кийей. Джехутимес показывал своим друзьям набросок рельефа на плите: царь протягивает руки к его величеству Атону, как бы читая торжественный гимн в честь божества света и тепла. Ахтой и Тихотеп стояли сзади гостей, почтительно слушая объяснения Джехутимеса.

В это время и появился фараон вместе с Кийей. Их сопровождал эскорт из дворцовой охраны.

Ваятели не сразу заметили высоких гостей. Послышался нетерпеливый топот коней, впряженных в колесницу его величества. И тут же показался его величество. Самолично. А за ним — Кийа. Старый Бек проворнее других опустился на колени, приветствуя благого бога. Остальные последовали его примеру.

— Он! — сказал громко один из тех, кто в соседней комнате замешивал глину.