Фараон Эхнатон

— А я говорю — выше, — упрямо повторила Сорру.

— Для вас, азиатов, все равно — что бог, что любовь!

— Нет, не все равно, Тихотеп: любовь превыше всего! А вы здесь, в Кеми, слишком начитались старинных книг и слишком завозились со своими письменами. Между тем лучшие письмена — письмена любви!

Она произнесла эти слова с глубокой верою в них, со всей страстью и горячностью.

— Вы слишком расчетливы, — продолжала она, — ваши познания заслоняют от вас самые благороднейшие чувства. Не далее как сегодня утром два господина поспорили в лавке.

Дошло до оскорблений. Но не до драки! Они расселись по разным углам и принялись строчить жалобы судье. Да разве так поступают мужчины!

— Они решают спор в рукопашной схватке.

Тихотеп подумал, что вдобавок ко всему — перед ним дитя несмышленое. Неужели же драку возможно предпочесть судебному разбирательству? О, великий боже, как отстали эти азиаты, сколь они невежественны! Даже прекрасная Сорру готова разрешать споры своими кулачками.

Она была полна, презрения к тем двум спорщикам:

— Нахохлились, как воробьи, добыли письменные приборы и папирус — и давай писать жалобы.

Быстро-быстро. А потом кинулись к судье искать справедливости!

— Сорру, они поступили разумно.

— И ты бы вот так строчил жалобу?

— Если бы оказалась в том необходимость.

— Некий муж застал у своей жены любовника….

— Как же он поступил, Тихотеп?

— Так расскажи, Сорру.

— Он привлек любовника к судебной ответственности. Собрал свидетелей и уличил того в подлости.

— Сорру, он поступил по закону.

Разве — нет?

Нет, это выше ее представлений о ревности и верности. Мужу следовало отрубить голову и ей и любовнику!..

— Какая жестокость! — воскликнул ваятель.

— Нет, — решительно возразила Сорру, — если любишь — пойдешь на все! Что такое человек без любви? Просто камень на дороге. Булыжник. Кремень, из которого высекают искру посредством кресала. Небесного железа. Я всей душой ненавижу бесчувственных.

«…Львица, львица эта женщина! Она с одинаковой страстью растерзает врага и приласкает возлюбленного.

Такая никогда не оценит ни пирамиды Хуфу, величайшего творения Хемиуна, ни изваяний Иртисена, ибо они не имеют даже косвенного отношения к тем чувствам, которые обуревают Сорру. Я раньше сравнивал ее, как и всех женщин, с травой. Нет, она львица — и мысли, и поступки ее необузданны, как у львицы. Вот что!..»

— Хорошо, — сказал он примирительно, — пусть мы, жители Кеми, слишком расчетливы, не ревнивы, мало воинственны и чрезмерно привержены к законам.