Фараон Эхнатон

Вот-вот набросится в ярости.

— Что — не будет, Сеннефер?

— Маху… Если Маху не окажется начеку?

— Он поклялся, Сеннефер.

— Это хорошо, что поклялся. Но если… если…

— Исключено, Сеннефер, исключено!

— Говоришь невозможное!

— Шери, а если?.. Ну, все-таки, Шери?.. А?.. Подумай, Шери. Это бывает раз в жизни. Подумай, Шери…

Шери уверен. Убежден. Он отметает невозможное,

— Ну, а если? Ну, а если, Шери?

Три пары беспокойных, встревоженных глаз устремлены на него. Словно из засады. Ждут ответа затаив дыхание. Не без тревоги.

Не без страха. Можно подумать, что в ожидании прыжка разъяренной пантеры. А разве не так? Царь, пожалуй, хуже пантеры! Никому не будет тогда пощады! Зашьют в льняные мешки и осторожно опустят на дно Хапи. И закроется вода над головой. Хоть и священная река, но вода есть вода: в ней тонут, задыхаются, теряют рассудок…

Логика Шери-заговорщика неотвратимо ясная: в случае неудачи сам Маху поплатится жизнью. В первую очередь… Можно задать себе вопрос: разве предательство исключено? Конечно, можно задать и такой вопрос… Предательство никогда не исключалось.

Их всегда хватает, этих предателей. Что же касается Маху — всякое подозрение по отношению к нему должно быть отметено. Безоговорочно. Для этого у Шери имеются достаточные основания… В этом заговоре участвует строго ограниченное количество лиц. Это не восстание народа. Или восстание рабов. Заговор, можно сказать, дворцовый. Он никого не касается, кроме как самих заговорщиков. В этом все удобство дворцового заговора! Конечно, можно было бы кликнуть клич и собрать недовольных под штандарты большого восстания Но этот путь не годится. Там, где замешан народ, — не жди ничего путного. Речь идет о вполне определенной вещи: о беспощадной мести людей знатных и славных, униженных и ославленных фараоном-ублюдком. Поскольку заговор ограничен самым узким кругом людей, успех его зависит только от этого узкого круга. И больше никого не касается! Вот почему Шери уверен и отметает мысль о предательстве…

— Если только, — заключает довольно мрачно Шери, — нет предателей среди нас.

 — И вдруг — грубо, резко, оскорбительно: — Ты, Нефтеруф?

— Я? — говорит бывший каторжник. — Я?.. Никогда!

— Может, ты, Сеннефер?

Сеннефер холоден, как базальтовый камень:

— Может, ты, Ка-Нефер?

Молодая женщина отрицательно качает головой Эдак неторопливо. Медленно…

— И я тоже — нет, — сказал Шери. — Маху тоже — нет! Что же еще надо вам?

«… Наше счастье, что с нами мудрый и великий Шери.