Фараон Эхнатон

…Но что же с ним в последнее время! О чем он думает? Почему все чаще молчит, когда они наедине — она и он? Может быть, настает конец его странному поведению? Может, эта конечная грань подошла именно нынче? И эти мгновения… Вот он по-прежнему мил, по-прежнему ласков, и в глазах его — все лучи света…

— Нафтита, — говорит он голосом дикого голубя, который так приятен для ее слуха, — я много думал о тебе.

— А я о тебе. Я думаю всегда. А ты?

Он замялся. Потрепал за волосы Сетепенру. Девочка мотнула головой.

— Я — нет, — признал он честно.

 — Наверное, я хуже тебя. Наверное, потому, что слишком много тяжести на плечах моих.

— Ты — сын лучезарного Атона. И сила его — в твоих жилах и в твоей печени.

— Это верно, Нафтита.

— Твоя рука в его руке. И он ведет тебя уверенно.

— И это так! Однако ряды друзей моих тают, Одни живут привольно, счастливой жизнью на полях Иалу, другие — понемногу отчуждаются. Вскоре я останусь совсем один.

Она не стала утешать его: ложь была противна ей. Близкому человеку ее величество предпочитала говорить суровую правду.

Останется один? Вполне возможно Но ведь все в руках его отца — лучезарного Атона. Он не захочет, он никогда не захочет, чтобы Ахна-яти остался один! Этого не произойдет и в том случае, если даже его величество очень постарается. Что такое человек без поддержки? А фараон нуждается в поддержке друзей, единомышленников, близких… Пусть Он окинет взглядом долгую историю Кеми, уходящую в седую древность. Разве Нармер был один? А Хуфу? А Джосер? А Сехемхет? Аменемхеты? Сенусерт Первый? Любой из процветавших фараонов опирался на крепкую когорту друзей. И это при том, что не было у них такого отца — великого Атона, с которым легче править на троне.

— Но, — заключила она. — Но все зависит от тебя самого. Ты не должен сворачивать с пути, избранного богом, нашим богом. Дорога Атона пряма, как меч. У нее нет ни боковых троп, ни тропочек. Сойти с дороги, — значит, погубить свое дело. Значит, потерять друзей. Я говорю тебе: не переступай границ дороги его, и благо тебе будет!

Последние слова ее величество выговорила с особым ударением.

Вдруг вместо очаровательной женщины перед фараоном предстала вещунья, а точнее — умудренный опытом человек, постаревший в тягостных раздумьях. Он никогда не видел морщин на ее лице. Может, попросту не замечал их. А сейчас она показалась постаревшей, изможденной матерью его дочерей.

Он отполз от нее на несколько локтей, чтобы получше видеть ее. Против света она кажется и старше и смуглее.