Фараон Эхнатон

С утра он месит глину или долбит камень.

— Есть ли у нее дети?

Внизу, на переправе, появился какой-то человек.

— Шлюпку для гонца! — крикнул он.

Где-то в камышовых зарослях заплескалась вода под веслами.

— А кто требует? — донеслось оттуда.

— Шлюпка идет к причалу!

Нефтеруф схватил Шери за руку.

— Слышишь? — прошептал он.

— Он сообщит, что я бежал.

— Может быть. Но ведь бежишь не только ты один. Не только тебе опостылела жизнь в золотых рудниках.

— Люди встают для битв.

Гонец, как видно, уселся в шлюпку.

И она поплыла к другому берегу. Эти двое проводили ее взглядом до самой середины реки, где она смешалась с предрассветными тенями.

— Курва он, курва! — задыхаясь, проговорил Нефтеруф.

Шери понял, о ком речь…

«…Этот женоподобный ублюдок загнал нас в нору. Мы едим в той норе землю. И в наших глазах — песок! Знать всей Кеми — в той самой норе. Он загнал нас в нору! Я пришел сюда умереть. Но умру не только я! Не только я! Не для того шел я через пустыню и не для того ел землю…»

Нефтеруф чуть не рвал одежду на себе; гнев его беспределен.

Это был взбесившийся буйвол.

— Курва он! Слышишь, Шери?! Сволочь он, сволочь, сволочь, сволочь!..

Шери усадил его на землю. Чтобы поостыл Нефтеруф. Чтобы разум его возобладал над гневом… Долго еще ругался Нефтеруф, а потом — утих. Ровнее задышал. Успокоился. Совсем. Прошел самум, и все улеглось…

И они снова вернулись к Ка-Нефер.

— Мне она обязана жизнью, — сказал Шери. — Десять лет тому назад, когда выстроили этот проклятый Ахетатон, ее чуть было не выкрали вавилонские купцы.

В провинции Гошен я повстречал их, и она бросилась ко мне. Мать ее хеттитка, а отец — отважный воин из Мен-Нофера. Я спас двенадцатилетнюю девочку из плена. Воистину это львица в облике кроткой девы, и слово мое для нее — закон. Она ждет тебя.

Шери передал своему другу кусок папируса — точнее, обрывок — с печатью на нем и коротким, малопонятным для постороннего набором заветных слов…

Нефтеруф жадно выискивал в странной темноте очертания ладьи.

По его расчетам, она уже плывет обратно. Он непременно должен попасть на нее, иначе рассветет, а этого очень не хотелось бы…

— Сколько ему лет? — жестко спросил Нефтеруф, стоя лицом к реке.

— Тридцать четыре. А может, тридцать пять.

— Он моложе меня на десять лет.

— Да, но он плюгавенький.

— А такие живут до ста.

— А я говорю, до ста! — Нефтеруф резко поворотился к Шери: — Я, кажется, с ума схожу.