Я стиснул зубы, поскольку не хотел стрелять по людям, но всё опять складывалось так, что без моего личного участия ситуация явно бы не разрешилась миром. Кричать с моего места было делом напрасным.
Я протянул руку к колчану, достал из него не очень хорошо сбалансированную тростниковую стрелу с привычным каменным наконечником. Взвесил её на руке, как это всегда делал Тутмос. Я старался вызвать у тела привычные ассоциации, чтобы стрелял не я, а оно само. Положив стрелу на лук, я с помощью подаренного кольца лучника оттянул тетиву, затем одним движением прицелился и выстрелил, через мгновение та гудя, улетела в цель.
Я метил стоявшему ко мне боком человеку с заложником в руку, надеясь, что он выронит меч, а потому выстрелил почти сразу во второго, удерживающего молодого парня, также целя в руку. Уже опуская лук, я увидел, как обе стрелы попали в цель и первый заваливается вниз, увлекая за собой и Бенермерута, а следом за ним и второй воин.
— «Что за херня?», — удивился я, поскольку видел полёт второй стрелы, которая прямо на моих глазах от короткого и резкого дуновения ветра, вдруг вильнула выше и вверх и вместо руки, вошла прямо в глаз второму противнику, который повернулся посмотреть, что случилось с его другом, почему тот внезапно обмяк.
Выбив глаз, наконечник явно вышел с другой стороны головы, поскольку он умер так же мгновенно, как и первый. Только у первого трупа стрела пробила висок.
Я посмотрел на Минмоса, который вместе со своим возницей, открыв рты, смотрели на результаты моей стрельбы.
— Царь — это просто невероятно, — наконец повернулся он ко мне, — что за потрясающие выстрелы!
— Умеем, знаем, практикуем, — хмыкнул я, вызвав у него ещё больший прилив эмоций. Попросив его их обязательно запомнить и высказать мне их позже, в более спокойной обстановке, я побежал, чтобы узнать, как там мои спутники. Оба были в сознании, правда сильно избиты и на телах были видны следы пыток. При виде меня оба облегчённо вздохнули.
— Это были люди Джехути, царь, — сказал Бенермерут с трудом смотря на меня заплывшими от побоев глазами, — они схватили нас только затем, чтобы выпытать информацию о тебе.
Переговорами о выкупе просто затягивая время, поскольку не собирались отпускать нас живыми.
— Прости меня царь, — на глазах Меримаат появились слёзы, — я не выдержал пыток и всё им рассказал.
— С этим мы позже разберёмся, — отмахнулся я, обращаясь к военачальнику, — бери все колесницы, кроме одной и стрелой в Фивы. Сдашь обоих лично в руки Усерамону.
