Пусть позовёт лучших врачей, но вернёт мне их снова целыми и невредимыми, так ему и передай!
Минмос кивнул, окликая своих воинов.
— Вожди! — я позвал нубийцев, а когда они подошли, показал на дом, — здесь всё ваше, крестьян и рабов не трогать, после обыска подожгите только главный дом. Главное берите только вещи, пленные нам не нужны.
— Слушаемся царь! — тут же заявили оба, поскольку так же, как и остальные видели мои выстрелы, а особенно их последствия и поэтому бросились выполнять мой приказ не медля ни секунды.
"
"Через минуту в доме раздались женские крики, мужские стоны, а ещё через десять минут, когда на улицу стали выходить нубийские воины, гружённые разными тканями, кубками или оружием, на верхних этажах появился дым и были видны всполохи огня. В живых там похоже они и правда никого не оставили, поэтому чтобы на это не смотреть, я вернулся во временный лагерь, который мы разбили недалеко от поместья.
Через час всё было кончено и погрузив их добычу на повозки, мы отправились в обратный путь. Все нубийцы, не получившие даже серьёзных ран, были радостны и их счастливые голоса разлетались по округе, я же ехал на единственной оставшейся у меня колеснице и думал, что шаг за шагом, ноготком за ноготком я всё сильнее погружаюсь в местную жизнь. По прибытии сюда я вообще не хотел ни во что вмешиваться, всё что я хотел — чтобы меня все оставили в покое.
К сожалению местные реалии и сопротивление чиновников привели в конце концов к тому, что я сегодня впервые целенаправленно убил двух людей. Причём особой рефлексии по этому поводу у меня не было, было немного противно и страшно, но в целом, они были виноваты сами. Всё что меня интересовало, как два выстрела в руку, могли попасть в голову? Ответ на этот вопрос казался мне более важным, чем переживать о смерти двух негодяев.
— «Одно точно Андрей, — грустно подумал я, подводя итог своим мыслям по этому поводу, — ты теперь точно влип по полной в местную жизнь и разборки, можешь творить что хочешь, больше того, что ты натворил, сделать уже нельзя».
* * *Возвращение в поместье было триумфальным для всех, кроме меня. Почему-то нубийцы случившееся представляли, как великую победу, хотя нам сопротивлялось-то от силы человек тридцать, сущая мелочь на фоне наших ста человек.
