Фарфоровая жизнь

Конечно, Тина ничего не помнит, и один Бог знает, как такое возможно, только если бы она помнила, то никогда бы не вернулась в дом, где жили ее отец и Елена Игоревна. Она бежала бы от них, и если вдуматься, она от них и бежала, постоянно кочуя по миру – видимо, где-то глубоко внутри воспоминания все-таки остались, и они заставляли ее постоянно переезжать с места на место. Она бежала от этих воспоминаний, пусть неосознанно, и от отца, и от тетки. И старик Штерн это знал. И, возможно, знал человек, скрывавшийся под именем Семена Тобольцева.

И уж точно знала заботливая тетушка Елена Игоревна.

И все они молчали, просто позволяя Тине жить так, как она живет, вариться в котле ее пустой памяти. Но подсознательно Тина помнила, он уверен.

Интересно, как она сумела все забыть?

Геннадий вздохнул и решил взяться за дело с другой стороны. Школа, в которую отвез Тину ее отец. Что-то с этой школой не так. Геннадий углубился в работу, обходя защиту.

Он не знал, что ищет, но любая информация была бы сейчас полезна.

Вот только информация оказалась не такая уж любая.

Доктор Эмили Томпсон, штатный психиатр школы, в которой училась Тина. Зачем в школе психиатр и где он слышал это имя, в связи с чем?

Геннадий набрал в поиске нужную комбинацию слов и снова вошел в архивы. Теперь это были архивы школы, где много лет училась Тина Штерн. Вот ее личное дело, а отдельно – записи психиатра, защищены паролем. Геннадий презрительно оттопырил губу и взломал пароль.

Они были уверены, что никому нет дела до того, что они там проделывали все эти годы, и так оно, по правде говоря, и было.

Геннадий скачал файлы и вышел из системы, не оставив следа проникновения. Перебросив файлы на безопасный компьютер, он открыл их и углубился в чтение, и с каждой прочитанной страницей его лицо омрачалось все сильнее.

Бережной уехал на работу, не повидав Тину, – она спала. Василиса сказала, что ночью Тина спала плохо, вот и добирает сон сейчас.

Сама Василиса торопилась, ей уже поступил вызов от диспетчера, и она, наскоро позавтракав и приняв из рук Дианы пластиковый контейнер с бутербродами, умчалась. Контейнер ее удивил до невозможности. Когда Диана ей вручила упакованные бутерброды, Василиса на какой-то момент зависла, потеряв дар речи, а это, учитывая ее характер, означало, что находится она в крайней степени изумления.