Фарфоровая жизнь

Руки ощущают клавиши, пальцы привычно набирают аккорды. Словно и не было этих лет, и ей снова девять, и она решила сыграть пьесу Моцарта, подобрать на слух.

– А так и не скажешь.

Тина вздрогнула и обернулась. В дверях стоял высокий стройный парень с волосами, собранными в небольшой хвостик.

– Что давно не играла. Я эту вещь не слышал несколько лет, кстати, разве что в записи. Немногие сейчас играют пьесы Моцарта.

– Я не вам это говорила. Я вас даже не видела. – Тина нервно тронула клавиши. – Извините, если вы решили, что я…

– А с кем ты говорила?

Парень поднял голову туда, куда указывала Тина, и увидел Патрика.

– Ох ты… Да, это зверь. – Парень подошел ближе и остановился рядом с роялем. – Меня Саша зовут. Александр Дятлов, я друг Дениса Реутова. Он лежал в отделении, где я работаю, и мы подружились, если это детское слово здесь применимо.

Вот меня и позвали на посиделки – правда, в этом доме я впервые, раньше мы собирались у Дэна. И сегодня я не всех здесь знаю, но многих. Вот Олег тоже лежал в нашей больнице, и Маша – девушка Генкина, и генерала я знаю с тех еще времен, и еще кое-кого. Но вот, например, рыжую девицу с раскосыми глазами впервые вижу, как и ее бойфренда, тощего ушастого парнишку… Как его, Дима? Тоже не видел его раньше, и тебя не видел, и это уже упущение, конечно.

– Да, доктор. – Он посмотрел на Тину, перевел взгляд на рояль. – Только не говори мне «вы», я начинаю нервничать и озираться в поисках невидимого близнеца. Читала Энн Райс «Черная камея»?

– Да. Я из-за этого романа поехала в Луизиану, потом в Новый Орлеан.

– Ого! А я нигде не был. Можно это вместе сыграть, пробовала?

– Если бы скрипка… А в четыре руки это не играется. – Тина представила нежные звуки пьесы в разных регистрах и поморщилась. – Получится какофония.

– Будет красиво, давай я покажу.

Где-то в мангровых болотах вспорхнула цапля – музыка позвала ее в небо.