Фарфоровая жизнь

Елену-то убивать не пришлось, она была мне нужна, да и сама замазана по уши, а Серегу с его шлюшкой и психопата Сашу пришлось, конечно, грохнуть. Бизнес – это для одного, так что я сейчас убью двух зайцев – уберу свидетеля и освобожу место своему сыну.

Тина рванулась в коридор и сбросила с аквариума крышку, рыбы метнулись в сторону.

Пистолет намок, но Тина все же надеялась, что он сработает – парень без лица прямо перед ней, и Тина выстрелила. Выстрел прозвучал как взрыв, но следующего не последовало, а парень смотрел на Тину ничего не понимающим взглядом, словно очнулся от сна.

Так, наверное, выглядят сомнамбулы, которые приходят в себя на краю крыши и замирают в ужасе, не понимая, как сюда попали и что же теперь делать, потому что спуститься назад они уже не могут – проснувшись, утратили бесстрашие, и хотя крыша та же самая, но идти по ней никак.

А потом он упал – не как-то там красиво, как в кино, а словно плащ с вешалки, ноги подломились, и он осел. Тина потрясла пистолет, но патрон, похоже, заклинило.

– Да, удивила. – Леонтьев задумчиво смотрел на Тину. – Ты боец, оказывается. Да, не случись тогда того несчастья, ты могла бы вырасти замечательной девушкой. Ну да теперь поздно толковать.

Леонтьев поднял небольшой пистолет, и Тина прислушалась – звучит «Апрель» Чайковского, и хотя она бы предпочла «Реквием» Моцарта, но и это сгодится. Музыка осталась с ней навсегда, но она не осталась с музыкой. Тьма закружила ее в музыкальном вихре, музыка почти заглушила звук выстрела.

Тина открыла глаза – над телом Леонтьева стоял подполковник Реутов, деловито пиная его ногой.

– Инн, в следующий раз целься лучше, этот кусок дерьма жив.

– Ненадолго. – Инна взяла из рук Тины пистолет. – Да, патрон заклинило… Намок он у тебя, что ли?

– В аквариуме лежал. – Тина показала на сброшенную крышку. – Намок, конечно…

Инна кивнула, словно это самая естественная вещь за свете – держать в аквариумах пистолеты.

В дверь вошел генерал Бережной.

– Инн, ты ему звонила?

– Нет, я думала, это ты. – Инна увидела, как Виктор выносит в холл Василису, голова девушки была запрокинута.

 – Что там, жива?

– Жива, но нужна «Скорая».

Бережной остановился посреди холла, обозревая побоище, из-за его плеча выглядывали стажеры, круглыми глазами взирая на трупы и беспорядок, среди которых возвышались их непосредственные начальники, выглядящие как школьники, застигнутые завучем за курением.

– Андрей Михалыч, вы-то как здесь?.. – Виктор жалобно посмотрел на начальника. – А мы вот…

– Вижу.