Фарфоровая жизнь

Осталось всего две коробки, просмотришь их сам, и если найдешь раньше, чем мы вернемся, сразу доложишься капитану, нас не дожидаясь.

– А мы съездим с Василисой по тому адресу – может, обнаружим гражданку. – Таращанский похлопал приятеля по плечу. – Вовка, ты из нас самый внимательный, когда дело касается написанного текста, не раз ведь обставлял нас на занятиях. Работу прерывать нельзя, но осталось не так много, ты справишься один, а мы не можем отпустить гражданское лицо совершать какие-либо действия, не согласованные со следственной группой.

– Ладно. – Марусич вздохнул. – Умеешь ты убеждать, но, сдается мне, на этот раз ты прав. Езжайте, а я тут сам уже.

Василиса почти бежала по коридору. Когда Диана разбудила ее и они поняли, что Тина исчезла, Василиса не находила себе места. И как только Диана ушла к себе в комнату, она оделась, схватила с полки ключи от машины Дианы и выскользнула из квартиры. Телефон, который она уронила накануне, был безнадежно испорчен, новый она купить не успела, а в телефоне Тины не так много номеров, и почти все заграничные.

Зато теперь там есть телефон Марковича.

– А какой адрес-то? – Таращанский с завистью наблюдал, как лихо Василиса вела машину. Сам он вождение недавно провалил и собирался пересдавать. – Куда едем, ты хоть знаешь, где это?

– Я вообще-то в такси работаю, если ты не забыл. Лучше всех город знают таксисты и риелторы. – Василисе очень хотелось щелкнуть парня по носу, чтоб не строил из себя опытного сыщика.

 – Это улица Юности, дом тоже знаю, где. Так что вы оба в принципе и не нужны – разве что так, для порядка. А вы и рады были слинять от пыльных коробок с бумажками.

– Вовка, может, и блюет от вида кишок и крови, но ему равных нет, когда он ковыряется в документах. – Рыжий вздохнул. – Глаза что твой рентген. Он без нас скорее справится даже, потому что мы его болтовней отвлекали.

– Да, каждый в чем-то своем силен. – Таращанский проглотил зеленую завистливую лягушку, когда Василиса лихо вошла в поворот.

 – Вот ты хорошо водить умеешь, а я вождение завалил. Зато я стреляю хорошо, а Жора вот завалил стрельбы. А еще я умею смотреть на улики и видеть, а Жора умеет разговорить любого, самого неразговорчивого человека.

– Да? – Василиса фыркнула. – Что-то я не заметила.

– Это он тебя стесняется. – Таращанский засмеялся. – Потому что ты ему нравишься.

– Димка, я тебе сейчас…

– Потом. – Василиса притормозила и припарковалась у обочины.