Фарфоровая жизнь

Конечно, ей не сыграть это так, как играет гениальный английский пианист Дэвид Хикен, но этого и не требуется, главное – это музыка. Музыка – живет везде, где есть люди. Это чисто человеческое изобретение – музыка, и только она годится для того, чтобы оправдать существование человечества.

Инна играла для Дэна и думала о том, что, если все эти россказни о душе хоть на сотую часть являются правдой, Дэн сейчас должен ее слышать. И должен вернуться.

– Я сначала этот зонт увидел.

Леонтьев смотрел на Бережного взглядом побитой собаки.

Конечно, это могла быть игра, и Бережной давно уже привык не доверять ничьим словам, но Леонтьев казался ему искренним.

– Я… Я к Тине приехал, потому что утром пришла полиция и сообщили, что Семен убит. – Леонтьев запнулся. – У нас с Тиной отношения не сложились, понимаете… Ну, тут я тоже виноват, наверное. И тем не менее, когда она обвинила меня в каких-то совершенно диких вещах, я сорвался и наорал на нее, а потом поехал к ней в дом.

– В чем вас обвинила Тина?

– Я бы предпочел… – Леонтьев покачал головой. – Я потом объясню, а сейчас просто хочу выяснить…

– То есть вы увидели зонт своей жены в подставке для зонтов в доме Тобольцевых. – Бережной вскинул брови. – Это мог быть просто похожий зонт. Или ваша жена могла забыть его, когда приходила с визитом к Тине, например.

Леонтьев презрительно поморщился:

– Эта стерва Милку на порог бы не пустила, какой там визит? А зонт Милкин, сделан под заказ, второго такого в природе не существует.

– Ваша жена и Тина Тобольцева не ладили?

– Не ладили! – Леонтьев хмыкнул. – Да она презирает и меня, и Милку тоже презирала каждой молекулой своего тела. Вы же ее видели, ставрида глубокой заморозки. Штерн после смерти жены не знал, что делать с девчонкой, и не нашел ничего лучшего, как отправить ее в частную школу, где ей вправили мозги. Оно, конечно, увидеть смерть матери для ребенка было тяжко, но в той школе ей не просто вправили мозги, а сделали из Тины то, что вы видите: надменную стерву, презирающую всех, чье поведение, манера одеваться или вести себя за столом… Да что там, даже образ мыслей – отличается от того, чему ее обучили.

И за границей она гораздо более уместна, чем среди нас. Мы ездили на лыжный курорт на Рождество, так вы не поверите: Тина сделала все, чтобы не появляться вместе с нами нигде.