Фарфоровая жизнь

А вот как ваша жена оказалась в доме Тобольцевых, да еще в постели – предполагаемо с самим Тобольцевым…

– Андрей Михайлович, это явно какая-то подстава. – Леонтьев энергично помотал головой. – Милка не была леди – в том понимании, как Тина, конечно. Но она ни за что не связалась бы с Семеном, и уж тем более – не поехала бы в его дом не с ним, не с кем-нибудь другим, это исключено. И человек, затеявший все это, абсолютно точно знал, что я заявлюсь к Тине выяснять отношения, потому что зонт оставлен был для меня.

Тина бы его не заметила, даже если б он там стоял вообще один. А вот старая грымза Елена Игоревна заметила бы обязательно. А значит, ее дома не было, и человек, который все это подстроил, точно знал, что она не появится.

– Или же, наоборот, рассчитывал на то, что экономка обнаружит чужой зонт, а мы выясним, кому он принадлежит. – Бережной усмехнулся. – Мы не можем точно знать, чего хотел убийца, или убийцы, потому что возвращение Тины из аэропорта спутало им карты. Что вы знаете о Елене Игоревне?

– Ничего, кроме того, что она появилась у Штернов с момента замужества Анны – она ей какая-то дальняя родственница.

Помогала по хозяйству, потом с ребенком, потом просто вела дом, за прислугой присматривала. – Леонтьев нахмурился. – Я ничего о ней толком не знаю, никогда не интересовался, но знаю, что Штерн доверял ей больше, чем кому бы то ни было. А он был не из доверчивых.

Бережной молча смотрел в окно и напряженно думал. Ему требовалось задать своему визави еще несколько вопросов, но задать так, чтобы не разрушить то доверие, которое между ними сейчас установилось.

Бережной знал такой тип людей: как только Леонтьев заподозрит его в нечестной игре, он замолчит, и из него уже клещами ничего не выудишь.

– Скажите, Михаил, как вы думаете, кому выгодна смерть Семена?

И тут Леонтьев вдруг покраснел и вскочил.

– Она вам и это рассказала?! – Леонтьев сжал кулаки. – Думаете, я убил Семена и Милку, чтоб получить большую часть в деле? Да пропади оно пропадом, я не…

– Михаил, я не понимаю, о чем вы сейчас говорите.

Бережной знал, что с людьми типа Леонтьева нужно всегда разговаривать спокойно и по возможности откровенно, и сейчас, предвидя вспышку Михаила, он старался подбирать слова.

– Может, вы расскажете мне, что вас так расстроило?

Леонтьев остановился напротив стола генерала и уставился на него, нахмурившись.

– Вы и сами знаете уже.

– Уверяю вас, я не знаю. – Бережной жестом предложил Леонтьеву сесть.