Фарфоровая жизнь

Но я не интересовалась, откуда бралась выпечка на нашей кухне. Я редко бываю дома.

– А где ты встречала хорошую выпечку?

– В Нанте есть булочная, называется Le Patio… Собственно, там кофе и чай, но к ним подают совершенно особенные круассаны с различными начинками. А в Мексике мне приходилось пробовать маленькие печенюшки с корицей, анисом, шоколадом, вишней – из кукурузной муки, они вообще ни на что не похожи. Знаете, кухня – это сама суть традиций, человек в быту может делать что угодно, а есть он будет то, что ел в детстве.

– Всю свою жизнь. – Тина вздохнула. – Понимаете, Диана, когда я хожу по улицам городов мира, я ощущаю жизнь миллионов ушедших людей. Тех, которые столетиями жили и умирали конкретно в этом месте. Они любили, огорчались, рожали детей, совершали преступления или добрые дела, они думали, дышали, но их больше нет. От большинства и могил уже не осталось – но остались дома, которые они построили, в которых они жили, на что-то надеялись, чего-то боялись, смеялись и плакали, оставляли отпечатки пальцев и биологические жидкости, и умирали… Сейчас от них остались только дома и улицы, и старые портреты, и так можно понять, что это были за люди.

В их домах продолжают жить их потомки, и жизнь этих других людей по своей сути такая же, как и у прежних, – они рождаются, на что-то надеются, за что-то борются, любят, смеются, страдают от болезней, страхов, а их жизнь такая же скоротечная, как у каждого, кто ходил по этим улицам раньше. Вы понимаете? Люди уходят, а улицы и дома остаются, остаются предметы, которые прошли через сотни рук, остается общий ритм, биение жизни – в каждой стране сердце бьется по-разному. И запах свежей выпечки, такой похожий во всех городах мира, и такой разный вкус этой выпечки. Не знаю, могу ли я это внятно объяснить, но когда я прикасаюсь ко всему этому, то понимаю: это не исчезнет, даже если исчезну я сама.

– Я понимаю. – Диана кивнула. – Ты ищешь что-то, что в любом случае останется с тобой.

– Да, – кивнула Тина, глядя в темное окно. – И то, что не станет страдать, когда исчезну я.

Можно любить город, и он не будет знать об этом, он просто будет как был до меня, как будет после.

– И тебе не хочется где-нибудь остаться навсегда?

– Нет. – Тина покачала головой. – Навсегда – это очень страшно, если вдуматься.

– Но должно же быть место, куда ты всегда будешь возвращаться?

– Наверное, но у меня пока нет такого места. – Тина протянула Диане опустевшую чашку. – Можно мне еще чаю?

– Конечно. – Диана включила чайник.