Сам хозяин кабинета находится тут же, и именно по поводу его состояния и шок у Вадика.
А у меня никакого шока.
Я, блять, стабилен.
И Захарова, сидящая тут же и картинно плачущая так, чтоб камеры все красиво засняли, тоже стабильна.
Закуриваю, философски жму плечами.
— Ты мог как-то… Поаккуратнее, что ли… — продолжает Вадик, — я же его до приезда скорой не реанимирую…
— Нихера с ним не будет, — отвечаю я, — эти твари живучие. Спорим, в суд на своих двоих придет? И на зону тоже…
— Ладно, Федот, посиди пока что, я свидетельницу опрошу по-быстрому, — Вислов поворачивается к плачущей Захаровой, она умилительно взмахивает мокрыми ресничками, посылая в нокаут всех находящихся тут, между прочим, при исполнении мужиков.
Я ощущаю, как во мне снова поднимается что-то невозможно дикое, атавистичное, бешеное. Конечно, не до такой степени бешеное, как в тот момент, когда зашел сюда, в кабинет хозяина особняка, и застал связанную Захарову, самого утырка — с плетью в лапах, а на экране, вмонтированном в стену — кадры разнузданного порно, от одного взгляда на которое захотелось одновременно блевать и убивать.
Я охуел.
А затем чуть выдохнул… И не стал себе отказывать в маленьких удовольствиях.
Захарова из-за моего маленького каприза посидела чуть-чуть привязанная, зато смогла по полной насладиться шикарной картиной мгновенной кармы в действии. Хорошо получилось, на мой вкус. Эстетично.
Куда эстетичней того, что происходило на экране.
После этого я поставил на паузу события в любительском фильме, развязал свое начальство и первым делом запечатал ей раскрывшийся в протесте рот жадным наказывающим поцелуем.
А потому что нехер ломать план, утвержденный сверху, и лезть в кабинет к маньяку, никого не предупредив. И рискуя нарваться на самого главного маньяка.
Но Захарова не могла не воспользоваться ситуацией… И воспользовалась, блять! Да так, что чуть ею не воспользовались!
Хорошо, что я, зная прекрасно эту мелкую, крайне инициативную дрянь, вовремя чухнул и нарушил все инструкции, как только она перестала на отслеживающем экране отсвечивать.
Вывалился из машины сопровождения, в которой , типа, подстраховывал эту засранку, рванул к особняку фигуранта.
Прямо через забор, наплевав на камеры слежения, собак и прочую хуетень, которую так любят богатые придурки. Особенно те, кто за свое жирное пузо трясется и много чего интересного скрывает.
В доме было полно народа, я это знал, потому что номера подъезжающих тачек лично фиксировал.
