"
"— Асенька… — опять вкрадчиво шепчет Захаровой Корниченко, и я не выдерживаю:
— Корниченко, ты поквартирный сделал?
— Отправил людей, — солидно кивает он, не отрывая, сука такая, взгляда от затылка Захаровой, низко склонившейся над протоколом.
И заводя меня этим неимоверно.
Кидаю взгляд на ползающих по кухне криминалистов, затем коротко командую:
— На выход, Корниченко.
— А вы, товарищ капитан, не забываетесь? Мы с вами в одинаковых званиях, — обидчиво задирает подбородок Корниченко, напоминая мне этим независимым и глупым движением горбоносого верблюда.
Того и гляди, плеваться начнет!
— В одинаковых, верно. Но я по должности старше, — ласково скалюсь я ему фирменной безумной крокодильей улыбочкой, — на выход! Нехер тут устраивать игрульки.
— О чем это вы, товарищ капитан? — все так же по-верблюжьи поджимает губы Корниченко и стреляет взглядом на Захарову, не оторвавшуюся от своего занятия ни на мгновение. Словно вообще тут у нее, над аккуратно причесанной макушкой, не происходит особенного.
— О том, что следователь может ошибиться в протоколе, и нам потом прыгать и собирать недостающие данные.
— Следователь не собирается ошибаться в протоколе, — неожиданно говорит Захарова, все так же продолжая писать, мы с Корниченко смотрим на нее, ожидая продолжения.
Захарова ставит точку, перепроверяет написанное, затем передает понятым:
— Ознакомьтесь и распишитесь.
И, пока они изучают документ, поднимает на нас с Корниченко спокойный, равнодушный даже взгляд. И я опять ловлю себя на том, что сегодня какая-то хрень происходит.
Слишком она тихая. Обычно Захарова кучу эмоций выдает, все время или улыбается, или серьезная, или задумчивая, или еще какая, но в любом случае лицо никогда у нее не было таким вот пустым, отстраненным, как сейчас. Красивая восковая кукла. И глаза — пуговицы.
— Я закончила, — констатирует она факт, — могу быть свободна?
— Ага… — глупо моргаю я, а Корниченко, не будь дурак, тут же срывается с места:
— Подвезти тебя, Асенька?
— А ты еще не закончил, Корниченко, — вмешиваюсь я в его брачные танцы.
— Закончил тоже!
— Нет. У меня для тебя еще поручение.
— Для ваших поручений есть сержанты с вашего отдела, товарищ капитан.
— Ну, ты же для чего-то толкался тут битых два часа, хотя это дело ваши сразу нам подарили. Значит, явно желаешь принять участие в расследовании. Тебе и карты в руки, Корниченко!
Я шагаю прямо на него, вынуждая двигаться в сторону двери.
Смотрю жестко, предупреждающе.
