— Не совсем… Верней, совсем, но… Блять…
— Погоди… — осеняет меня, — если помню, она у тебя беременная?
Сом уныло кивает.
— И рожать скоро?
Опять кивает.
— И че произошло?
Пожимает плечами, выводя этим меня из себя.
— Да ты че за китайский болванчик такой тупой? — повышаю я голос, и даже на время забываю о своих невзгодах. Да чего там мои невзгоды по сравнению с этим эпичным пиздецом? — Ты сказал ей что-то, что ли? Куда она ушла?
— К отцу… — вздыхает Сом, — сегодня утром… Мы… Короче, поругались чуть-чуть… Слово за слово, ну и… Я ушел в ванную, возвращаюсь — а ее нет… Только сообщение на телефоне, что она уехала к отцу.
И что я — мудак.
— Это она права, да, — киваю я, — и ты чего? Не поехал за ней, что ли?
У меня в голове не укладывается, что Сом мог просто так отпустить беременную жену в истерике куда-то одну. Как бы они ни поругались, но это зашквар.
— Поехал… — морщится Сом, — но за ней длинный же приехал, подсуетился, скот… Брат ее, Игореха. Я потом глянул по истории звонков: пяти минут не прошло, как свою гребанную мыльницу уже у моего подъезда пристраивал… Караулил он ее, что ли?
— Ну так поехал бы к ним.
— Я поехал. Охрана не пустила. Вот, вечером с ордером пойду.
— С каким?
— На обыск, ебать! — злится Сом, — не тупи уж так сильно, Федот! Кто меня туда пустит с ордером-то? Ты же в курсе, кто ее папаша?
Киваю. Известная личность, да. Крутой мужик, такой запросто этот ордер в жопу ордероносцу запихает…
— Так полезу, по старинке… — добавляет Сом, прищурившись задумчиво, — тут, главное, поняшку мою найти… А там уж я уговорю…
— А из-за чего поругались-то?
— Она мне бутеры приготовила, а я не стал их жрать…
— Чего, вообще несъедобные? — я не удивляюсь, в курсе, что его жена, ко всем своим достоинствам, еще и готовить не умеет совершенно.
— Абсолютно, блять, невозможно жрать…"
"— Ну, мог бы перетерпеть…
— Так я и терпел… А тут просто откусил чуть-чуть и сказал, что потом доем. А она увидела, как я его под столом Шарику скармливаю… И обиделась… Раскричалась, а я думаю, ну пусть покричит, успокоится, мириться будем.
И пошел бриться… Дурак…
— Дурак, — соглашаюсь я, — кто же обиженную бабу одну оставляет?
— Бля, молчал бы уже, казанова, — кривится Сом, — сам язык распускаешь тогда, когда его надо в жопу засунуть, а тут еще и умничаешь…
— Да чего я такого сказал-то? — искренне возмущаюсь я, опять возвращаясь к своим баранам. верней, к одной белокурой овечке, вымотавшей мне все нервы и сожравшей весь мозг.
