Сом поворачивается к отцу и сыну Солнечным… И я вижу, как Игореха молча стягивает с башки шапочку и бахилы с кроссовок. И отдает это все Сомику!
Учитывая, что они сегодня, наверняка, много чего друг другу мысленно, а может, и не мысленно, нажелали, поступок прямо вызывает уважение.
Сом без звука натягивает на себя все недостающие детали, и медсестра молча отходит в сторону:
— Налево, вторая дверь. — Коротко инструктирует она его уже в спину. — Ее еще наверх в родзал не отправляли, не торопись.
Не уверен, что Сом слышит хоть что-то из сказанного, так быстро он пропадает из поля зрения.
— И чего торопиться? — бормочет медсестра, спокойно отходя к своему посту, — все равно еще ночь ей ходить…
— С чего вы взяли? — Солнечный-старший холодно и недовольно сдвигает брови, внимательно изучая совершенно невозмутимую женщину.
Она смотрит на него с усмешкой.
— С того, дедуля будущий… С того…
— Дикость какая-то, средневековье… — бормочет Солнечный-младший, отходя в сторону и с выдохом опускаясь на лавку, — приметы всякие бабские… Ненаучно…
— Наука — не всегда панацея, сынок, — уже вполне миролюбиво отвечает медсестра, — есть еще и опыт.
Так что идите-ка отсюда, родственники и сочувствующие. Утром приходите, часов в восемь примерно…
— Нет, мы подождем, — сухо отвечает Солнечный-старший, отходя к двери и доставая телефон, — Ларионович? Как оно? Слушай, помнишь я про дочь говорил… Да… Да, вот буквально час назад… Хотел бы, чтоб ты посмотрел… А, ты на смене? И что? Да?... Хорошо… Хорошо… Да как тут не волноваться… Да… Буду ждать…
Он убирает телефон, поворачивается к сыну:
— Все хорошо, Ларионович на смене, оказывается.
Раиса пока внизу, ее опрашивают. И этот… Уже там.
Последнее говорится с неудовольствием, и мне становится слегка обидно на Сомяру. Он же нормальный парень, переживает сильно. Ну, поссорились, бывает…
Наверно, что-то на моей роже такое проскакивает, потому что Солнечный-старший смотрит на меня и выдает, все так же холодно, с угрозой даже:
— Если из-за этого полудурка у моей дочери будут проблемы со здоровьем…
— Пап, хватит уже, — вздыхает Солнечный-младший, — Риска у нас сама хороша.
Накрутила себя, а с чего? На пустом месте же… Ее жратву только свиньям кидать, ты же знаешь… А он еще долго терпел…
— Памятник ему за это поставлю! — рявкает Солнечный-старший, и в этот момент становится совершенно очевидно, что он на грани, едва сдерживается, — посмертно!
— Так, мужчины, — вмешивается абсолютно спокойная медсестра, — на выход.
