Уверен, что Захаровой там уже нет.
Дикая баба.
Надавала мне по печени и свалила, наверняка…
И в очередной раз ловлю волну удивления, когда вижу аппетитную невысокую фигурку, прислонившуюся к двери.
Моргаю, калибруя ракурс.
Лицо Захаровой непроницаемо. А вот в глазах… Лед. Чего жы ты так замерзла, мелкая дрянь?
— Отдышался, товарищ капитан? — спокойно спрашивает она меня.
Я открываю рот и поясняю, что отдышался. В матерной форме поясняю, не особенно подходящей для женских ушей.
Но Захарова у нас не женщина. Она демон в юбке. Надо же… Спас когда-то на свою голову, вытащил из дерьма… А она мне за это… Вот за что? Трахнул не так? Так, вроде, все так… Сказал слова не те после секса? Ну так, пардон, был не в себе. Извинюсь. Залижу обиду. В прямом смысле. Какого хера так себя вести?
— А теперь ноги в руки и пиздуй отсюда, — все так же жестко выдает мне Захарова.
И я опять теряюсь.
Это кто у нас тут капитан-то? Кто старший по званию? Я или эта мелочь белобрысая?
Не охерела ли она?
Вопрос этот виснет между нами, так и не озвученный. Потому что озвучивается у меня другой. Незапланированный.
— А ты куда? К Карасю на член?
— Не твое дело, — коротко отрезает Захарова, чуть раздувая тонкие ноздри, и добавляет мстительно, — теперь.
— Вот как? — у меня в башке опять мутится, теперь уже от злобы, — уже попробовала?
— Мне еще раз тебе дорогу указать? — все так же холодно отвечает Захарова, — вали.
Можешь эту кошку прихватить лишайную, чтоб не так обидно было.
— Ревнуешь? — мне очень хочется в это верить, да и удобный вариант для объяснения, почему это Захарова настолько с цепи сорвалась. Ревнует, дрянь! — Ну так я не гордый, давай с тобой так потанцую. Даже круче получится… Ты же знаешь…
Понимаю, что несу то, что не надо, что не прав по полной программе… И тормознуть себя не могу.
Очень уж она меня опустила, неправильно это, когда женщина так мужчину опускает… Меня отец к такому не готовил, однозначно. И как нужно реагировать в этой ситуации, хер его знает.
Я не знаю.
Знаю только, что сейчас все делаю неправильно, но остановиться никак. Несет меня уже, как лося по гололеду. И копытам не на чем зацепиться.
