По лицу Захаровой неожиданно пробегает какая-то странная гримаска, мимолетная, едва уловимая… Боль, отчаяние, обида? Или мне кажется? Определенно кажется, игра света просто, потому что в следующее мгновение она усмехается так незнакомо, очень по-взрослому, снисходительно и скупо, делает шаг ко мне, не глядя, опускается на стул, запрокидывает ногу на ногу…
И , надо сказать, смотрится в этом логове для извращенцев своей. Домина такая, властная сучка. Того и гляди скомандует: “На колени!”. И мне почему-то в этот момент думается, что я… Могу и встать… Для начала…
Но Захарова вообще не настроена играть, даже так жестко.
Она смотрит на меня, вздыхает и говорит:
— Знаешь, товарищ капитан, ты можешь быть доволен. Ты своего добился. Очень сильно хотел меня отвадить от себя… Получилось. Молодец.
— Не неси бред, — кривлюсь я, — мы изначально были… Блять, чего я несу? Сопли какие-то… Ты себе напридумывала, соплюшка мелкая, а потом на мне все свои подростковые фантазии реализовывала. А я вообще не планировал ничего такого.
— Да… — кивает она, задумчиво рассматривая меня, словно экспонат в кунсткамере, одновременно удивленно и чуть брезгливо, — не планировал… И я напридумывала, ты прав. Просто в моей тупой жизни ты был самым светлым пятном. И ничего это пятно не могло… испачкать. Даже то, что ты гнал меня от себя. Даже твои многочисленные бабы. Даже твое рычание… Ты рычал, но я видела, что хотел… И я хотела. Мы оба получили то, что хотели, так?
— Не так!
— Так. Я, хоть и не девственница теперь, по твоей милости, но дурой никогда не была.
И насмотрелась всякого. И умею отличать, когда мужчина реально смотрит и хочет трахнуть. Ты, товарищ капитан, херовый разведчик. Не умеешь прятать эмоции. Мне было сначала неприятно, что отталкиваешь, а потом… Потом стало интересно довести тебя до белого каления… И поиметь. По-моему, у меня все получилось, да?
— Но поимел-то тебя я…
— Продолжай утешать себя, товарищ капитан.
— Если ты все, что хотела, уже получила от меня, какого хера сейчас плакала в туалете? Кошка тебя расстроила? — я смотрю на Захарову, жадно, пытаясь опять уловить ту мимолетную эмоцию, что недавно мелькала на лице.
Но Захарова — кремень.
Смотрит, усмехается."
"— Я просто дым сигаретный не люблю, глаза слезятся, — поясняет она, — а насчет кошки… Нет, товарищ капитан, кошка меня не расстроила. Мне просто противно стало. И сейчас противно, что ты меня после нее касался. Блох боюсь подцепить. Так что ты иди, лови ее, но потом не забудь дезинсекцию вызвать.
