Папа бы, наверно, порадовался…
А теперь я официально горе семьи буду, блять… И вот похер. У меня там Захарова с ума сошла. И я вместе с ней. Вот это — реально горе!
— Женщина? — неожиданно бьет в больное Свен, а я так же неожиданно для себя киваю.
И Свен с досадой крякает:
— Блять… Все беды от этих прошманденей… Лучшие кадры из-за пизды пропадают!
Я не хочу считать Захарову прошманденью, но молчу. Не драться же мне с куратором за его жизненные убеждения?
— Что? — продолжает допытываться Свен, обновляя мою рюмку, — загуляла?
— Замуж выходит, — вырывается у меня, да с такой горечью, чуть ли не со слезами, аж самому тошно становится.
Словно, пока вслух это дерьмо не проговорил, оно, вроде как, и не существовало… А вот теперь стало реальностью. Гнилой и жуткой. Не хочу я такую реальность! Да, знаю, сам дурак! Но это знание никак не мешает мне не хотеть!
— Хуево, — согласно кивает Свен, — хуже нет, когда понимаешь, что любишь блядь…
— Она не блядь, — возражаю я, — она мне ничего не… А, похер.
— Ну, если так, то что ты хочешь там сделать? Кончить ее? — мотаю головой, поражаясь, что Свен такое мог обо мне подумать, — его? — мотаю головой еще сильнее. Нет, ее женишку я с огромным наслаждением насую полную панамку пиздюлей, не без этого… Но кончать его… Нет, это не мой вариант. — Тогда что?
— В глаза ей хочу посмотреть… — признаюсь я, — просто… Может, отговорить…
Со стороны слышу опять свой голос, оцениваю свои планы и признаю их дерьмовыми.
Детскими. Тупыми. Ты еще свидание на крыше ей устрой, герой-романтик, бля.
— А ты уверен, что это надо? — задает еще один вопрос Свен.
И я твердо отвечаю:
— Уверен.
Потому что, может, и ей это не надо. А вот мне — необходимо. Мазохист, да, чего только о себе не узнаешь к тридцатнику. Но и похер.
— А она к тебе что-то… Ну… — Свен, похоже, затрудняется сформулировать вопрос. Не умеют такие суровые мужики говорить про всякое розовое поняшечье.
— Да, — и в этом я тоже уверен.
Потому что глаза ее помню. И голос надломленный. И губы жадные. И дыхание сбитое.
Испытывает. Она. Ко мне. Точно.
— Тогда нехер разговоры разговаривать, — припечатывает Свен, — надо ее тупо забрать и увезти, понятно? Ты, судя по всему, редкая размазня с бабами, а они хотят определенности, понял?
Я слушаю, и очень сильно тянет щипнуть себя за руку, чтоб понять, что не сплю.
Свен мне раздает советы по общению с бабами.
Заебись.
