Мишка, встретивший в аэропорту, хмуро осматривает мою горящую нездоровым энтузиазмом рожу, кривится:
— Немой заговорил?
— Настоящий друг, — скалюсь я с вызовом, — в отличие от родной крови.
— Дурак, — комментирует Мишка непонятно, кого, то ли меня, идиота, сорвавшегося с учебы ради бабы, то ли Немого, на удивление, не сумевшего удержать язык за зубами.
Я не решаю не отвечать, а Мишка решает не распространять свою мысль.
Так и доезжаем до города, в молчании. И я этому дико рад, потому что распыляться сейчас на разговоры с братом, явно не одобрявшим моего решения, вообще не в тему.
Мне злость надо копить здоровую и решимость, а не вот это вот все.
И, к тому же, я уже взрослый мальчик, сам разберусь со своей личной жизнью. Даже если она летит в задницу.
— Родители вечером тебя ждут, — уже высаживая меня возле дома, в котором находится моя холостятская берлога, радует Мишка.
— А раньше сказать? — злобно рявкаю я, — у меня дела вечером!
— Знаю я твои дела, — холодно парирует брат, — и этим делам на тебя насрать.
Брал бы пример, кстати. И вообще, где твои мозги и гордость? — а вот это его уже прорывает, кипит все же по трубам, видно, — поедешь у ее дверей торчать и у ног валяться? Совсем дурак?
— Не твое дело, — я с чувством захлопываю дверцу машины, сплевываю на снег и топаю к дому.
В голове холодно и пусто, а еще ощущается знакомое с детства упрямое “похер на все, пляшем”. Это я еще со школы иногда так закусывался, в критические моменты.
Когда понимаешь, что плохо все, что неправильно… Но назад никак.
Просто никак. А значит, надо вперед. И похер на все. Пляшем.
Дома я первым делом раскочегариваю электрокамин, потому что квартира выстудилась до зубовного стука, принимаю душ и пялюсь на себя в запотевшее зеркало. Вздрагиваю от дикого даже для меня взгляда, отворачиваюсь.
Затем кофе, рабочий момент, потому что, если завалю дело, то лучше сразу отправляться на север, зеков пасти, больше мне ничего в системе светить не будет.
И вот теперь, одевшись, смотрю на себя в большое напольное зеркало в прихожке и ощущаю непривычную дрожь в пальцах.
Спешно ищу утерянный за бытовыми вопросами запал, на котором преодолел путь в родной город в рекордные сроки.
Мне бы сейчас очень это пригодилось…
Потому что плана у меня нихера, в голове — пустота, и на краю сознания — острое понимание, что, если Захарова меня сейчас отошьет, то… То что будет? Что?
Похер. Пляшем.
Меня несет, я это ощущаю очень четко и ясно.
И сделать ничего не могу.
