Фаворит. Том 1. Его императрица

Матушка – его нет на свете… Повинную тебе принес, и розыскивать нечего».

Екатерина отправила курьера в Кексгольм, чтобы Иоанна везли обратно в Шлиссельбург, но обязательно сделали остановку в деревне Мурзинке. Потемкину велела:

– О том, что привезли, прошу молчать до публикации манифеста, а о том, что знаете, прошу молчать до смерти…

Императрица депешировала Станиславу Понятовскому о кончине мужа: «Страх причинил ему диарею. Он ужасно много пил, геморроидальная колика возобновилась с воспалением в мозгу, два дня он был в этом положении, и, несмотря на помощь докторов, скончался… апоплексический удар убил его!» Мнимые геморроидальные колики перекочевали и в манифест о смерти Петра III.

Потемкин возымел надежду, что теперь Екатерина даст ему золотой ключ камергера, но получил только 400 крепостных душ. Парня, как видного жениха, стали зазывать в гости; бывая в свете, он удивительно точно имитировал походку императрицы, мастерски передразнивал ее немецкий акцент… Федор Волков уговаривал его бросить двор и гвардию:

– Иди в театр! Великий актер в тебе пропадает…

Страшная буря разметала в щепки корабли, на которых были отправлены из России в Голштинию войска бывшего императора.

– Хоть один человек спасся? – спросила Екатерина.

– Ни единого, – ответил Панин, крестясь…

Она перечитала доношения Данилы Власьева и Луки Чекина, которые находились при царе Иоанне неотлучно, клятвой обязанные умертвить его при любой попытке к освобождению.

Понять эту писанину глазами невозможно. Екатерина прочла рапорт вслух – и лишь тогда услышала живые голоса узника и его стражей. Императрице очень хотелось бы, чтобы Иоанн Антонович выглядел поврежденным в уме, – в этом случае вполне законно отречение его от престола. Но в рапорте приставов Власьева и Чекина она усмотрела лишь возбужденное состояние узника.

Тем временем мертвого императора уже доставили из Ропши в столицу, где его удачно подштукатурили и загримировали.

– Проходи давай! Чего ты тут залюбовался?

Двери храма были открыты, сквозняк забирался под треуголку мертвеца, шевеля редкие пряди бесцветных волос.