Фаворит. Том 1. Его императрица

– Что предопределено свыше, то и будет… Кысмет!

Кысмет – это рок, а правоверный судьбе покорен.

Долгорукий въехал в улицы города, его встречала толпа. Люди, опустившись на колени, поднесли ему хлеб с солью.

– Благодарю! А городишко-то у вас хороший…

Кафа (будущая Феодосия) была освобождена – султан потерял лучшую гавань в Крыму. Корабли Гасана сунулись в бухту Балаклавы – но там уже были русские: приплыли в Ахтиар (которому суждено стать Севастополем) – а там русские пушки; тогда «крокодил» велел поднять все паруса и повернуть к Варне…

Кафа была переполнена добром и хламом, бурным весельем и трагическими бедами.

Здесь русские солдаты повстречали немало земляков и сородичей. Долгорукий видел, как, рыдая до икоты, бился головою об стену сакли старый харьковский пикинер.

– Уймись, братец! С чего эдак страдаешь?

– Жинку сыскал, – отвечал пикинер. – Ее и детишек в прошлом-то годе татары увели с хутора. И вот встретил жинку, гляжу, а вона-то… О, хосподи! уже с дитем бусурманским.

Что же мне теперь? Или давить его, нехристя?

– Давить не надо, родименький. Перемогись.

– Оно, может, и так, ваше сиятельство. Я ее, стерву, поучу маленько и с дитем новым на хутор отправлю. Свои-то пропали в рабстве, так хоть чужого щенка вскормлю…

Этому пикенеру еще повезло! А другие навеки потеряли своих жен, детей и невест, уже распроданных на базарах Кафы в Турцию, Алжир, Тунис и Марокко. Прощайте, люди.

Россия больше никогда вас не увидит!

Операция крымская имела успех блистательный! Малая армия с ничтожными потерями взяла верх над большой армией, имевшей флот и отличные базы в тылу. Из деревень далекой Рязанщины, где горланят по утрам петухи и бродят в ночном стреноженные кони, из этих песенных рос, из голубых туманов России пришли в ногайские степи сразу 5000 мужиков в лаптях. «Трав-то! Трава какая!..» Взмахнули они гибкими косами – и пошла косить мать-Россия, только – вжик да вжик, и ложилась трава на траву рядами, вырастали стога ароматного сладчайшего сена – на прокорм славной российской кавалерии!

Князь Долгорукий снова разбранил адъютантов:

– Надо эштафет осударыне слать, а перышки опять худо очинены.

Коли не умеете перьев чинить, так пишите за меня сами…

По скошенной стерне поскакали неутомимые курьеры.

– Наградили так, что и не мечтал. А мне больше и не надобно ничего.