Фаворит. Том 1. Его императрица

– Вопрос о браке решен, – сказала мать сыну…

Отослав его спать, она позвала Прасковью Брюс, и две искушенные в жизни женщины долго рассматривали портрет.

– Что ж, – прервала молчание Екатерина, – черты лица у нее правильные. Но в них я вижу натянутость, как итог неловкого воспитания и скудного образа жизни. Угрюмая напыщенность – плохое средство для преуспевания в жизни. Надо заранее намекнуть невесте, что я женщина веселая, двор у меня бесшабашный, а все жеманные манеры пусть эта принцесса похоронит в Дармштадте.

Анализ невесты Павла довершила умудренная в жизни Брюсша:

– Я вижу в этой молоденькой девице огромное честолюбие, а в углах ее губ затаилось упрямство ограниченной эгоистки.

– Пусть едет. Мы ей тут быстро рога обломаем…

О, как они ошибались, эти опытные дамы!

Нет, не устрашило Екатерину совершеннолетие сына. Но страшные дни уже начались… Орлов в недалекой Гатчине, и это заставляло Екатерину жить в опасении перед его нашествием.

– А то у него свои ключи были, – говорила царица. – Я эту орловскую породу изучила: от них всего ожидать можно…

Через Бецкого она велела гатчинскому затворнику вернуть свой портрет, осыпанный бриллиантами. Орлов щипцами выворотил из оправы все алмазы, отдал их без жалости, а изображение императрицы оставил при себе, ясно давая понять, что роман с нею будет иметь продолжение.

Гатчина была оцеплена войсками, как вражеская цитадель, но императрица тоже изнывала в жестокой осаде.

Васильчиков шагу не мог ступить без ее согласия.

– Матушка-государыня, можно мне в парке погулять?

– Нечего тебе там делать. Сиди дома…

Новый фаворит читал книжки, которые она ему подсовывала, и вышивал по канве разноцветными шелками картины природы. Екатерина содержала корнета взаперти своих комнат, подобно красивой птице в клетке.

– Не пойму, ради чего меня здесь заточили?

– А ты сам догадаться не можешь?

– Но матушка меня даже беседами не удостаивает!

– Терпи, друг, – отвечал граф Панин…

Это была острая реакция на все чисто женские страдания, испытанные ею от Орлова. Звонком она призывала фаворита к исполнению обязанностей – не тогда, когда он хотел, а когда ей надобно.